Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

На посту сидел за столом и что-то читал Стефано, второй ассистент Бруно.

— Добрый вечер, госпожа Элоиза! — он радостно выбрался из-за стола. — Вы хотите узнать про монсеньора, так?

— Добрый вечер, господин Стефано. Так, всё верно. Он, полагаю, у себя?

— Где ж ему быть, — рассмеялся он на это её «у себя». — Проходите, конечно.

Элоиза открыла знакомую дверь. Рассеянный свет, закрытое шторами потемневшее уже окно, цветы в кадках не шелохнутся. Заставила себя посмотреть на кровать.

Монсеньор герцог услышал звук открывающейся двери и шагов, и открыл глаза.

— Добрый вечер, Элоиза, — проговорил он.

Тихо проговорил.

— Добрый вечер, — она тоже говорила негромко. — Как вы себя чувствуете, монсеньор?

— Всё хорошо, спасибо. Мне рассказали, что вы вчера спасли меня. А я вёл себя, как идиот. Приношу вам свои извинения — я не должен был так поступать с вами и так говорить с вами.

— Ни слова больше, монсеньор. Вам вредно разговаривать, — она подошла близко, коснулась пальцами его лба и погрузила в сон.

Вот ещё, разговаривать. С ним. Сейчас. Вчера поговорили.

Спящего пациента осмотреть намного проще. Элоиза оглядела его со всех сторон, коснулась лба, затылка, пальцев рук и ног, подняла простыню и посмотрела на шов. Не увидела ничего особенного. Наверное. Она же не специалист, в конце концов. Но специалисты все как один говорят, что восстановление идёт, как положено.

Значит, здесь ей делать более нечего.

В коридоре рядом со столом Стефано стоял Лодовико. Вид у него был, прямо скажем, не цветущий — похоже, не она одна не спала со вчера.

— Добрый вечер, госпожа Элоиза, — кивнул он. — Позволите вас немного проводить?

— Добрый вечер, — кивнула она. — Пойдёмте.

— Как вы?

— Нормально. А вы?

— Я тоже, наверное. Знаете, хочу сказать вам одну вещь.

Что там ещё? Элоиза насторожилась. С таких слов всегда начинается что-нибудь… в общем, что-нибудь.

— Говорите.

— Спасибо вам за Себастьяно. Если бы не ваша родственница, мы бы не нашли врача. Или не так сразу, не вовремя, ещё как-нибудь там. И если бы не ваши руки, ему сейчас было бы хуже, я так понимаю, и заживало бы дольше и сложнее, а так он сегодня уже бегать порывался.

— Ему не позволили, я полагаю?

— Именно так, да. Так вот, о чём я. Знаете, у меня есть несколько названных родственников, это бывает ничуть не хуже, чем по крови. Себастьяно, скажем, мне вместо брата, тем более, что родного брата у меня и не было никогда. Так вот, если бы вы позволили мне считать вас сестрой, мне было бы радостно. Я не напрашиваюсь в ваше высокородное семейство, нет, но мне кажется, что я мог бы иногда вам в чём-нибудь помогать, по-родственному. Как сегодня ночью вы помогли мне.

Элоиза остановилась, взглянула на него. Это оказалось… неожиданно. Пятый брат? Пять лучше, чем четыре.

— Лодовико, вы как всегда и как никто. Не ожидала, правда. Я буду очень рада считать себя вашей сестрой.