Тень заговора [publisher: SelfPub]

– Кадир сын Серхата, как и Озан. И он может жениться на одной из моих дочерей, – сделал еще одно предложение эмир. – Я не спорю, будет трудно, но я готов.

Гюльбахар с трудом подавила желание раздраженно закатить глаза. К чему готов? К войне с диваном? Жениться на Джайлан или Эсме, которых никто никогда не воспринимал всерьез? Нечего сказать, могучая поддержка. Мысли эмиры метались в голове со скоростью подпалившей хвост кошки. Выйти замуж за эмира и стать матерью эмира это совершенно разные вещи. Согласиться с эмиром, значит, подписать и Кадиру, и себе смертный приговор. И что нашло на Орхана, если он придумал такое? Может, он тоже так шутит?

Гюльбахар долго смотрела на терзаемую пальцами супруга кисточку покрывала, а потом медленно подняла уже спокойные глаза.

– Законный наследник, твой племянник, жив, Орхан. И этого будет достаточно, чтобы устроить смуту и надеть головы эмиры-выскочки и ее отродья на копья. Вспомни недовольства, когда ты оставил за Кадиром Сэдыр, вместо того чтобы назначить нового шаха. Озан может скандалить и убегать, сколько угодно, но пока он наследник, паши сидят тихо. Я не просто так посылала в Илеханд предложения королеве с того дня, как кронпринцессе Вильгельмине исполнилось четырнадцать. Я хотела женить Кадира и отослать из страны. Жаль, не получилось. – Она вздохнула, отмечая растущую неуверенность в глазах супруга. – Я прошу лишь об одном, Орхан – не объявляй о новом наследнике. Я верну Озана в Суриду, а ты дай ему последний шанс. Поговори с ним. Убеди. Пригрози и заставь, в конце концов. Если и в этот раз ничего не выйдет, то тогда будем решать, что делать дальше.

Эмир молчал, но Гюльбахар знала, что победила.

После ухода жены эмир Орхан еще долго стоял у открытого окна и бездумно смотрел в сад. А со стены с портретов на него смотрели молодые мужчина и женщина.

Аккуратные ноготки эмиры Гюльбахар хазретлери эфенди царапали маленькую мягкую подушечку, выдавая напряжение своей хозяйки. Еще второй муж часто говорил ей, что в минуты волнения своими сверкающими зелеными глазами Гюльбахар похожа на большую беспокойную кошку.

– Когда я выходила за него замуж, то не предполагала, что он может до такого додуматься. Орхан не хочет смуты в стране, но своим же решением делает все для ее возникновения. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отговорить его. Но это ненадолго. Он достаточно упрям, хотя об этом мало кому известно.

– Эмир может прожить еще много лет, – задумчиво произнес мужчина, который лежал рядом и откровенно любовался своей собеседницей.

– А может умереть завтра. Ты же знаешь, что такое сердце.

– Нет, не знаю. Вокруг меня всегда были на редкость здоровые люди, которые умирали или от оружия, или от старости. Последних было меньшинство.

– У тебя была хорошая жизнь, Хенрик, можно позавидовать. – Гюльбахар оставила подушечку в покое. – А у меня сейчас, кроме сердца и непонятных идей эмира, есть еще Мустафа паша. Если до него дойдет слух о сегодняшнем разговоре, он не упустит такой возможности. У него трое сыновей.