Глаза с разводами янтаря (СИ)
- Автор: Косинская
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Глаза с разводами янтаря (СИ)». Краткое содержание книги:
Аякс сам в первой же палатке берет себе онигири — с едой он спешить не любит, растягивая для пущей сытости. Пока Люмин и Паймон о чем-то говорят с торговцами, он прохаживается по острову. Солнце приятно припекает макушку и щеки, а лепестки сакуры напоминают снег; что довольно странно летом, но Аяксу нравится. По старой привычке он думает, что стоит написать об этом Тоне; описать поподробнее, чтобы Антон со своим богатым воображением смог попробовать это зарисовать, а потом Аякс по приезде похвалил бы его и что-то подправил; и, конечно, забрал рисунок с собой, чтобы напоминал о доме.
Он останавливается, чтобы поймать губами рассыпающийся рис. Краем глаза замечает стенд с предсказаниями, и куча пестрых дощечек его увлекает; ведь всегда интересно, о чем мечтают другие люди, и как они могут выразить это на одной маленькой дощечке.
Аякс чуть вскидывает брови, когда замечает что-то отдаленно знакомое — две прядки у коротких волос и заколка-цветок. Люмин бывала на Амаканэ не один раз, и наверняка загадывала желание. На дощечке с красной махровой кисточкой она держится с кем-то за руки; и Аякс по одному лишь шарфу и косе понимает, что это Итэр.
Он касается дощечки пальцами, и бубенчики над ней ласково звенят тому, кто их потревожил.
— Это моя дощечка, — говорит где-то за спиной Люмин.
Аякс с улыбкой оборачивается. Она за обе щеки уплетает ассорти из сашими с широкой тарелки, такая же разнеженная и спокойная под солнцем и лепестками сакуры, как и он сам.
— Я узнал. А ты художница.
Люмин слегка пихает его локтем в бок, и он заливисто смеется.
— Посмотрим, какой ты художник, — говорит она. — Господин Ёсикава, нам одну гадальную дощечку!
Аякс сперва отнекивается, но она все же заставляет его взять дощечку и карандаш.
— Ее же все увидят, — жалуется он, смотря на деревяшку в своей ладони.
— Да, но смысл желания будут знать не все, — Люмин забирает пока его недоеденный онигири. — Давай, рисуй.
Аякс гипнотизирует дощечку еще какое-то время. Он не уверен, какое у него желание, и тем более не знает, как уместить его на такой маленькой дощечке. Но перечить Люмин было абсолютно бесполезно; он прикусывает нижнюю губу и спокойной рукой начинает выводить линии, чуть поскрипывая карандашом.
Аякс подвешивает дощечку на синюю веревочку рядом с дощечкой Люмин. Она тут же встает на носочки, чтобы рассмотреть, что он там нарисовал.
Созвездие путешественницы посередине — она узнает собственный меч и цветок из волос, по инерции поднимает ладонь, чтобы его коснуться. От созвездия исходят вверх лучи; по бокам две звездочки, как заколка у Паймон; и сверху, где-то в углу, маленький-маленький кит.
— Объяснишь? — с предвкушением спрашивает она.
Аякс прикрывает глаза, запрокидывая голову и выставляя щеки солнцу.
— Путешественница это, конечно, ты. Рядом с тобой звезды Паймон и Итэр, чтобы они всегда были рядом с тобой, а лучи — это знак того, что ты счастлива. А кит, — Аякс тихо вздыхает, улыбаясь, — это я. Так или иначе, здесь, рядом, или с высоты звезд, когда я захвачу мир и ты победишь меня.
Люмин сперва издает смешок; наверное, хочет сказать, что опять он пристает с этими глупостями, но почему-то молчит. Наверное, понимает, что он вполне серьезно — его амбиции никогда не были для нее секретом, как и признание, что лишь она сможет когда-нибудь его остановить, если придется.
Она опускает голову. Люмин рассматривает кусочки рыбы и креветок в своей тарелке. Аякс смотрит на нее, приоткрывает губы, чтобы как-то сгладить ее тоску, но не успевает ничего сказать.
— Не покоряй мир, ладно? — тихо просит она. — Давай лучше… путешествовать вместе по разным мирам. Их же много. Это куда интереснее, чем просто один, да и…
«Да и так мы будем вместе», — не заканчивает она, пусть и хочет.
Он этого не слышит, пусть и понимает.
Аякс мягко улыбается.
— Хорошо, — он снимает одну перчатку с ладони и протягивает ей мизинец, — только если ты исполнишь мое желание. Если это сделает тебя счастливой.
Люмин цепляется своим мизинчиком за чужой, слегка сгибает, чувствуя, какие его руки горячие после черных перчаток на солнце.
— Уже сбывается, — спешно говорит она, смотря на их маленькую детскую клятву, — осталось немного.
Аякс с улыбкой кивает. Опускает их руки, ласково целует в макушку; а потом бросает какую-то веселую фразу подоспевшей к ним Паймон. Люмин поднимает взгляд к дощечке; из-за порыва ветра с моря красные нитки ее кисточки путаются с синими с дощечки Аякса. Бубенчики звенят негромко; наоборот, ласково и едва слышно, приглушаемые падающей бархатной листвой сакуры.
Совсем немного.
========== Иродори ==========
Первый раз Люмин приглашает Чайльда на фестиваль первого полнолуния сугубо из вежливости. Просто проходит мимо Банка Северного королевства и решает заглянуть. Просто хобби у неё такое, по крышам рядом с фатуи гулять и на фестивали их приглашать.
— Прости, комрад, — говорит Чайльд, — наш знакомый консультант похоронного бюро подпортил мне репутацию… в Снежной дел невпроворот. Запусти за меня самый красивый фонарик!
Он словно виновато смеётся, ерошит рыжий ураган на затылке, но в его глазах нет и тени улыбки.
Люмин почти безразлично пожимает плечами. Нет, ей совсем не обидно; нет, позвала Тарталью вместе отпустить в ночное небо фонарик она не из большого желания, а исключительно из вежливости. Исключительно по старому знакомству и немножко из корыстных целей, чтобы побольше узнать о фатуи; он-то явно был куда приветливее Синьоры.
Нет, она не расстроилась. Совсем нет. Ни капельки.
Пока еще они друг от друга слишком далеки. Пока еще теплится обида за Золотую палату. Пока еще Тевкр не забрался на корабль до Ли Юэ.
Пока еще Люмин не знает, что Чайльд любит не только драки и корыстные планы; что Чайльд все сердце готов отдать своей семье.
Пока еще.
Второй раз она немного нервничает. Слишком многое за этот год изменилось; хотя бы то, что из вредного фатуи-шутника Тарталья стал ее ласкучим лисом Аяксом.
Начало письма она перечеркивает раз десять. «Аякс» кажется очень сухим; «Господин Предвестник» чересчур официальным, сквозь строки и море он может не понять и заволноваться; а «любимый» какое-то совсем уж тошнотворно неестественное.
Она критично осматривает все варианты и обставляет немного длинноватое и нескладное «мой любитель наводить хаос».
Аякс приходит с нового обращения в полный восторг.
«Прости, моя Царевна, — читает она ровные строчки, буковка к буковке, — что Скарамучча, что Арлеккино прибавили мне тут забот. Обещаю посмотреть с тобой на фейерверки в следующем году».
В этот раз сожаление, которое она держит в пальцах, искреннее, настоящее; она может его потрогать, как нежные цветы, которых коснись — рассыпется, а напоследок оставят бархатистость на пальцах и сладко-горький аромат перед носом.
И может представить Аякса. Как он свёл бы брови домиком, немного надул бы губы; может, попытался бы зацеловать щеки Люмин, пока она не начала бы смеяться и не забыла бы любые причины для грусти. Может, так бы все и было — но его рядом нет.
Люмин начинает понимать, как себя чувствует Тевкр. Маленький, заваленный обещаниями и завтраками; и понимающий, что так необходимо.
Только невыносимо скучающий то ли по уверенной ухмылке, то ли по нежной улыбке; то ли по нахальству в синих глазах, то ли по время от времени едва заметному проблеску сияния жизни в них; то ли по рыжим растрепанным волосам, то ли по тому, как смотрятся в них цветы, сорванные под рассветным солнцем, ещё с капельками прохладной росы на лепестках.