Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Реалистический роман изображает земной трехмерный мир людских характеров и природы, тогда как романы До­стоевского никого и ничего не изображают, а раскрывают тайны человеческого духа и, познавая их, касаются миров иных. Художник мышления ничего общего не имеет ни с реалистическими течениями в искусстве, ни с так называе­мой ныне модной экзистенциальной философией, не толь­ко легкомысленного и вредного образца, изобретенного, на­пример, Сартром, но и добросовестной, немецкой. Мысль на­стоящих художников мышления, творчески воплощаясь в слове, совпадает с подспудными, наиглубочайшими бытий- ственными процессами и становится их живым прообразом. Можно как угодно называть различные методы и отрасли философии, от этого философская мысль, в том числе име­нуемая экзистенциальной, не сделается инобытием сущест­вования — подлинным символом истинного бытия. Такая возможность дарована Творцом только церковному культу, неразрывно сращенному с религиозным обрядом, и высшим духовным стадиям художественного творчества. А филосо­фия обречена на абстракции. Она возводит вокруг и по по­воду существования религии и искусства свое очередное от­влеченное построение, но не в силах приобщиться к ним, стать их живущим отражением.

Где все художественное прочувствовано и, сверх того, проникнуто живым непосредственным мышлением, там во­площенная мысль цепляется за мысль, жест за жест, посту­пок за поступок, событие за событие, встреча за встречу, как звено за звено, и порвать одно из звеньев значит обрушить все. Поэтому надо знать и твердо помнить, что Раскольни­ков не зарубил ростовщицу, но, очутившись у нее за спиной, проломил ей череп обухом топора. А ростом был убийца на­много выше своей жертвы. Таким образом, когда топор с размаху опускался на голову старухи, его лезвие глядело Раскольникову прямо в лицо. Что же, в данном случае, сле­дует вывести из такого положения? Да решительно все, весь ход, весь замысел романа. В произведении искусства, соз­данном художником мышления, средоточие находится везде, окружность нигде. Проникнутое мыслью художест­венное творение — живой духовный организм — через лю­бую его деталь постигается в целом. Так, по одному костно­му суставу может ученый, не боясь ошибиться, мысленно восстановить все кости животного, жившего миллионы лет назад и вообразить его во плоти.