Вдоль горячего асфальта
- Автор: Ушаков Николай Николаевич
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Вдоль горячего асфальта». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает шестьдесят лет XX века.
Перед читателем проходят картины жизни России дореволюционной и нашей — обновленной революцией Родины.
События развертываются как на разных ее концах, так и за рубежом.
В мае хрущи в березовых рощах, и в лунной кисее будто срубленные из серебряных бревен деревеньки.
Чуть стемнеет, рыболов прикрепляет жаровню на носу лодки и с острогой крадется по мелкой воде, нанося удар зазевавшейся на огонь щуке.
А губерния — мокрая, ведь и она поилица Великой реки.
Только придет пора траву косить, заплещет дождик-сеногной — и сено в воде, и мокрые волосы берез мотаются по ветру.
Зато грибы родятся, и сваришь их — они уже не грибы, а балуечки.
На теплых и влажных горушках в тонких березнячках и еще более тонких осинничках — черный гриб подберезовик и красный подосиновик. Там же, где береза с елью, белый — мал мала меньше — гриб, по-местному «коровка». И там же склеротическое ухо старой земли — волнушка.
По канавам «сухари» бледней писчей бумаги и с такой же бледной решеткой. Здесь же гриб-«табак» — надави, как дымок от цигарки, от него споры.
Поближе к деревням «быки». Их едят старухи, которым в лес далеко.
Всюду мухомор — для мух его сахаром посыпают, всюду сыроежка — ее слизывает мягким языком молочный скот. А рыжую лисичку кушают только оставшиеся от ливонского магистра немцы.
Позже, там, где жар тянет в небо сосну, в жаровом бору — бутылочный, проходящий в горлышко бутылки рыжик.
Грибы в Пятницком не собирают, а берут. Старики сапожными ножиками (черенок в тряпочке) срезают ножку и, благословясь, крошат, чтобы не оскудела лесная волость грибами.
А дождь льет и льет, а перестанет — тогда слыхать гудки со Станции, что́ опять-таки к дождю.
Пора писать «сорок плешивых» — только они спасут от дождя.
Список начинают с Прохора Петухова, за ним следует отец Григорий Гиацинтов и другие пятницкие деятели мужского пола, и папа Михаил Васильевич, и все дяди Саши и Пети, рассеянные по русскому государству, а также и дядя профессор из университетского юго-западного города.
Набралось тридцать восемь, не хватает двух.
Михаил Васильевич писать Бунина не позволяет: такой писатель не может быть лыс, и предлагает российского Золя — Боборыкина. Семен же Семенович — председателя Государственной думы Головина: этот, несомненно, лыс.
Все сорок налицо. Бумагу рвут на сорок бумажек, и, серьезно произнося: «Да воссияет солнце, аки плеши сих господ», — пускают из больничного флигеля в форточку.
Может, потому, что дождь шел уже очень долго, в лужицу с черным поленом упирается радуга и держится вёдро.
Из флигеля в больницу уже не надо пробираться по доскам. Дороги пообсохли, и на них — опустошенные вороха гороха. Известно, репу да горох сеют для воров, а что остается гороху, из того кисель варят на именины, вроде как из серого кофия.
Цецилия Ивановна чистит крыжовник шпилькой и кладет в холодную воду, а затем в поливной горшок, где переложенная вишневым листом и залитая спиртом ягода томится в печке ночь — до утра.
Утром Цецилия Ивановна откидывает крыжовник на решето и прополаскивает пять-шесть раз. Сварив жиденький сироп, обливает им ягоды, и они сутки стынут на льду, и только через сутки с ванилью и кусочками лимона варится прозрачно-зеленоватая, как бусина декадентской люстры, ягода крыжовника.
Надо поскорей жать и убирать: после успения опять дождь — в поле озёра, — и что печальнее снопов под частым ситничком?
Но кое-что убрано; и мельница мелет, и мельники в три деревянные ложки долбят в горшочке пшенную кашу. А прибежит Костюшка Сквернавец, застучит четвертая ложка, и все четыре дерут рты.
— Сбегай, Костюшка, за маслицем!
И Костюшка бежит и приносит в ковшике опять-таки коричневой водицы из верхнего омута.
Цецилия Ивановна насушила грибов, гирлянды их висят на душниках, откуда теплый дух, и идет посылка с грибами в юго-западный университетский городок от Цецилии Ивановны — швестерлейн Михаила Васильевича — Анне Васильевне и ее супругу — профессору-юристу.
Прямая и строгая Анна Васильевна в глухом форменном платье преподает иностранный язык ученицам торговой школы.
— Tenez-vous droit, mademoiselle![2]
Но, слава богу, — звонок!
Во всех отношениях безупречная Анна Васильевна дома переоделась и руководит диетой склонного к полноте супруга.
— Картошки не предлагаю…
— Ах, Анечка, я прилягу…
— Ни в коем случае.
Единственный недостаток Анны Васильевны — она любит лечить и давать медицинские советы, ведь она сестра своего брата — врача.
Анна Васильевна отправляет посылку в Пятницкое: егеревское белье Михаилу Васильевичу («пожалуйста, Миша, носи его круглый год»), недостаточно строгая для Анны Васильевны блузка и зубной эликсир сестрице Цецильхен, гематоген и шоколад племяннику Павлику и ему же шарики каштана, но пока дойдет посылка в Пятницкое, зеркала каштанов потускнеют и сморщатся.
2
Держитесь прямо, мадемуазель!