Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.
- Автор: Флоря Борис Николаевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI – начале XVII вв.». Краткое содержание книги:
Обоснованию этих прав служила и картина древнейшей истории восточных славян во вступительной части его труда. Здесь мы находим утверждение, что Киев был основан «одним из польских языческих князей по имени Кий». К такому заключению Длугоша привело отождествление упомянутых в русской летописи киевских «полян» с польским племенем «полян», обитавшим в районе Гнезна. Однако в представлении Длугоша это было несомненным свидетельством того, что в древнейшие времена в Киеве правила польская княжеская династия. Для хода дальнейших рассуждений Длугоша весьма показательно категорическое утверждение, что Аскольд и Дир, правившие Киевом в середине IX в., — потомки Кия[18], хотя такого известия нельзя найти в использованных Длугошем русских источниках. Тем самым оказывалось, что польская княжеская династия правила в Киеве до самого прихода варягов. Тот факт, что законные правители были устранены с помощью вероломного убийства, Длугош специально подчеркивает, указывая, что возмездием за это убийство была казнь Игоря древлянами[19]. Очевидны полемическая направленность этого изображения древнейшей русской истории против тезиса о «Русской земле» как «извечной» вотчине рода Рюриковичей и вместе с тем стремление показать особую древность политических связей между русскими землями и Польшей.
В Восточной Европе, организованной под эгидой Польского королевства, польские политики готовы были отвести определенное место и литовским феодалам, но место все же подчиненное, второстепенное. Не случайно одним из главных лозунгов их восточной политики было требование «втеления» Литвы в состав Польского Королевства. Признавая сложившуюся в литовской правящей среде версию о происхождении литовцев от древних римлян[20], польский историк тем самым готов был отвести Литве почетное место в семье европейских народов. С другой стороны, несомненно, не было случайностью охотное подчеркивание хронистом факта прежней зависимости Литвы от русских князей, облагавших Литовскую землю данями[21].
При осуществлении своих планов польские политики XV в. не считали нужным принимать в расчет деятельность политических центров на территории Великороссии, упоминания о которых в хронике Длугоша случайны и отрывочны. Однако к концу 70-х годов XV в. отношение польских политиков стало меняться, о чем свидетельствует обширная запись (внесена Длугошем в 1479 г., незадолго перед его смертью[22]) об освобождении России от татарского ига. Особенно интересен заключительный раздел записи, где излагаются предостережения короля Казимира литовским панам, намеревавшимся начать войну с Россией: русский государь — противник сильный и могущественный, а в будущем конфликте на его стороне будет еще и поддержка «русского» населения Великого княжества, так что, начав войну с Россией, литовские паны добьются скорее своей гибели, чем победы. Эти предостережения, несомненно, — отголосок определенных дискуссий в кругах польских; политиков. Они неоднократно привлекали к себе внимание исследователей, анализировавших приведенный рассказ с разных точек зрения. Для нас он интересен как показатель того, что к концу 70-х годов XV в. польские политики не только зафиксировали сам факт появления на международной арене новой крупной политической силы, но и вынуждены были серьезно задуматься над тем, какие последствия может иметь, этот факт для господства польских и литовских феодалов над белорусскими и украинскими землями.
Вскоре конкретная деятельность великорусского политического центра дала вполне четкий и недвусмысленный ответ на вопросы, вставшие перед польскими политическими деятелями. Уже на исходе XV в. русское правительство выступило на международной арене с четкой, программой переустройства Восточной Европы.
Если выдвинутые польскими и литовскими феодалами: программы политического переустройства Восточной Европы складывались в обстановке польской и литовский феодальной экспансии на восток и в известной мере служили закреплению уже достигнутых результатов, то политическая программа великорусского политического) центра, с одной стороны, была целиком обращена в будущее, а с другой стороны, ее истоки были связаны с весьма древними слоями русской истории. Корни великорусской политической программы следует искать уже; в домонгольской владимирской традиции, где понятие О) этническом и культурном единстве древнерусской народности сочеталось с представлением о необходимости политического единства «Русской земли», что должны были; осуществить владимиро-суздальские князья[23].
18
Ibid., lib. 1–2, s. III, 121.
19
Ibid., s. 122.
20
Joannis Dlugossii annales…, lib. 1–2, s. 215–216.
21
Ibid., lib. 5–6. Varsavia, 1973, s. 198.
22
Joannis Dlugossii opera omnia, t. ХІУ. Cracovia, 1878, s. 697–698.
23
См., например; «Слово о погибели русской земли» где определение границ «Русской земли» («отселе до угор и до ляхов…») сочеталось с утверждением, что «то все покорено было богом… великому князю Всеволоду». Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII в. М. — Л., 1965, с. 154–155.