Разведи меня, если сможешь

— Сумасшедшая! — схватив мои руки и скрутив их за спиной, прогремел Роджер. — Так и знал, что по-доброму с тобой всё закончить не получится! Иди в кровать и проспись! А утром подумай над своим поведением и позвони мне. Тогда и поговорим. Кстати, твой подарок у входа.

— Катись ко всем чертям! — завопила я, пытаясь извернуться, чтобы освободить руки и расцарапать наглую безэмоциональную рожу своего пока ещё живого супруга.

— Я-то покачусь, — больно дернув меня за запястья, Роджер заставил посмотреть на него и процедил сквозь зубы: — А ты подумай, далеко ли уйдешь без меня и моей поддержки? Посмотрим, что в тебе сильнее: эмоциональный беспредел или все же рассудок? До завтра, Кэтрин.

Он оттолкнул меня, позволив отбежать по инерции несколько шагов назад, а после удариться спиной об стену. Пока я приходила в себя от неожиданности, боли и обиды, закрылась с шипением дверь, оставляя меня одну в квартире, оказавшейся даже не нашей.

Я простояла так недолго. Опомнившись, сползла по стене на пол и разревелась. Давно так не рыдала. Чтобы прям от души, чтобы самой себя жалко было. И слезы из глаз катились такие, что можно было минут за десять кувшин смело собрать. Я оплакивала свою личную жизнь, почившую сегодня таким неблагородным способом. Любовь к супругу буквально вышибло из меня во время удара об стену. Вот даже измены, наверное, спустила бы, и слова гнусные тоже… А рукоприкладство — нет. Слишком это было гадко: бить ту, что с тебя пылинки сдувала столько лет.

Последующее обезвоживание организма я лечила удивительно вкусным ликером, закусывая ложками черной икры из личных запасов благоверного, громко хихикая и представляя его лицо, когда он увидит пустые пакеты. Роджер эти деликатесы припас для поздравления высокого начальства из головного офиса с днем рождения. Подхалимаж подобного рода всегда был в его стиле, поэтому он заказывал вкусняшки заранее, чтобы быть во всеоружии к назначенной дате. А праздник у его босса через пару дней, и достать икорку будет ой как сложно.