Красные клёны

***

Лицо Кая во сне было ещё более юным. Все проблемы, навалившиеся на него в этой жизни, во сне растворялись, и поэтому его лицо выражало спокойствие и умиротворение. От этого он становился ещё прекрасней.

Тоями поймал себя на этих мыслях и на том, что смотрит на спящего Кая, хотя специально пересел, чтобы отвлечься от своего наваждения.

Наваждение – Кай и мысли о нём. Он никогда не думал, что в его жизни появится человек, который так глубоко его затронет. Он много думал об этом, о своих ощущениях, о том, что с ним происходит с того мига, как он взглянул в эти зелёные глаза. Как странно, с самого начала всё было не так, как обычно. Это не было желанием тела, это не было сиюминутным увлечением или просто желанием заполучить то, что он хочет. Нет. С Каем всё по-другому. Сначала он гнал от себя эти мысли, пытаясь жить как обычно и уверяя себя самого, что Кай это всего лишь очередное увлечение. Поэтому он сам себе объяснял своё состояние невозможностью получить желаемое. А сейчас как он сам себе всё это объяснит? Какие оправдания или разумные объяснения найдет для того, что происходит с ним всё это время? Как он объяснит себе, почему всё это длится так долго, но не только не надоедает, а с каждым днём только усиливается, и разрастается его желание быть с Каем, его восхищение им, его тяга прикасаться к нему и его ненасытная страсть, которую он не может удовлетворить. Мог ли он предположить, что в его жизни появится человек, который вызовет в нём такую бурю неутихающих желаний? Разбудит его дремлющее сознание, его перенасытившийся всем разум и плоть? Ведь к своим годам он знал и познал всё. Но будучи воспитанным в строгих законах истинного самурая, он легко контролировал и стирал со своего лица все эмоции и чувства, оставаясь с холодно-безразличным взглядом и лишенным интонаций голосом. Но это снаружи, а внутри. Внутри его страсть полыхала как костер. И он не знал, чем его затушить. Стало ли ему легче, если бы он добился физической близости? Нет, это наваждение не прекратилось бы, он переросло тогда в настоящее безумие, хотя и сейчас всё это было безумием. Он мучил себя, мучил Кая. Он это понимал, но поделать с собой ничего не мог. Эти мучения, они были нужны ему, чтобы понимать грань своего безумия в их отношениях. Сколько боли и в то же время наслаждения он испытывал, видя, как к Каю на его глазах прикасается другой. Какая изощренная пытка для собственного сознания. Как ему было больно это видеть, но эта боль доставляла ему и наслаждение. Осознание того, что так он может показать своё превосходство над ним, свою силу, своё величие. Ведь он понимал, что Кай лучший – лучший воин, чем он. Такого Тоями не мог вынести в своем сознании, и он, возможно даже неосознанно, но вступал с ним в борьбу за подчинение себе…

Как же всё далеко зашло. Настолько, что пути назад для него уже нет. Он это понял для себя. Кай, его удивительный душевный мир, его многогранная неповторимая личность, он ни разу не разочаровался в нём. Наоборот, он всегда открывал для себя в нём что-то новое и ещё неизвестное ему. Кай притягивал его как солнце, можно ли разочароваться в солнце? Можно ли разлюбить солнце? Можно ли остыть к солнцу? Кай завораживал его, как бескрайний океан с неизведанными морскими глубинами. Можно ли расхотеть познать океан? Можно ли перестать восхищаться бескрайними морскими просторами? Как всё могло соединиться в одном человеке? И как ему теперь жить дальше?