Кровь Рима [ЛП][The Blood of Rome]

- Сомневаюсь, что это произойдет.

- Тем не менее, это может случиться. Стоит ли рисковать? Затем есть вопрос о людях, которые должны охранять пленников на обратном пути в Антиохию. Сколько их будет? Тридцать? Пятьдесят? Мы не можем позволить себе терять людей.

- Я согласен, Ваше Величество. Не больше, чем мы можем позволить себе потерять людей в атаках ваших конных лучников на врага, защищенного укреплениями. Если бы мне не удалось убедить парфян сдаться, то я уверен, что при взятии форта мы потеряли бы по меньшей мере столько же людей, сколько мне сейчас приходится отправлять обратно в Антиохию для охраны пленных. А сколько еще твоих людей стали бы жертвами?

- Трибун Катон, есть способ сделать так, чтобы тебе не пришлось истощать ни свои ряды, ни мои.

Катон сузил глаза. - Что именно вы предлагаете, Ваше Величество?

- Убить пленных. Всех. Тогда не будет возможности, что кто-то из них сбежит и поднимет тревогу, и не нужно будет выделять людей для их охраны.

- Я дал слово, Ваше Величество. Их жизнь будет сохранена.

- Твое слово? - Радамист засмеялся. - Что такое слово? Всего лишь звук, который исчезает в тот же миг, как его произнесли. Если враги думают, что твое слово имеет значение, то они глупцы и заслуживают смерти. Это война, трибун. Все, что имеет значение – это выживать достаточно долго, чтобы победить. Все остальное – мелочи. Убей их, и продолжим путь в Армению.

- Нет, - твердо ответил Катон. - Мое слово важно для меня. И оно важно для Рима. Я офицер, действующий от имени своего императора. Если я дам слово и нарушу его, то опозорю не только себя, но и само имя Рима. Мне этого не простят.

- Кто узнает об этом? Я не буду говорить об этом. Единственный свидетель – мой слуга Нарсес. Если я прикажу, он не будет говорить о твоем нарушении слова. Но если тебе будет угодно, я вырежу ему язык или избавлюсь от него.

Катон почувствовал, как волна отвращения нахлынула на него, и ему было трудно сохранять самообладание, он сглотнул, чтобы говорить спокойно и четко.

- Я не стал бы просить вас о таком, Ваше Величество, поскольку мне нужны его услуги в качестве переводчика. В этом случае мне понадобится его язык.

Радамист поджал губы и кивнул.

- Это верно. Хорошо, но моя точка зрения остается в силе. Кто узнает, что твое слово было нарушено, а?

- Я буду знать, и этого достаточно. - Катон устал от этой перепалки и сильно утомился от ночных приготовлений. – Пленные парфяне не будут убиты.

Радамист презрительно фыркнул и выпрямился в седле. - Как пожелаешь, трибун. Но я боюсь, что ты пожалеешь о своем решении. А сейчас я должен позаботиться о погребении своих мертвых. - Он коротко кивнул, а затем резко натянул поводья, повернул свою лошадь к ожидавшим его людям и пустил ее в галоп.

Катон облегченно вздохнул. - Ты все понял из услышанного?

- Большую часть, - ответил Макрон. - Не уверен, что меня сильно волнует пренебрежение нашего союзника к римской чести.

- Он прав, с чисто прагматической точки зрения, - размышлял Катон. Но если люди в этом мире начнут нарушать свое слово, то мы можем распрощаться с любыми договорами и доверием. Это не тот мир, в котором я был бы счастлив жить.