Ангела Меркель. Женщина – канцлер. Портрет эпохи

Общественный посыл был очевиден: женщины, которые решили совместить ребенка и работу и пытаются как можно раньше сдать ребенка под присмотр, или избалованы, или богаты, или оппозиционны, или эгоистичны. Или обременены всеми означенными недостатками одновременно. Представление о том, что западногерманское общество пыталось пересмотреть отношение к уходу за детьми, совершенно ошибочно. По крайней мере, в рядах ХДС образ семьи был совершенно однозначным: отец должен добывать средства на пропитание семьи. Женщина же занимается хозяйством и детьми, а также, работая на неполной занятости, пополняет копилку средств на отпуск. Брак – это дело мужчины и женщины. Женщинам, мечтающим и о детях, и о карьере, следует изменить свое отношение к семье, вместо того, чтобы требовать равноправия, считали в консервативных кругах.

Меркель видит ситуацию иначе. Она во многом рассматривает роль женщины, опираясь на опыт жизни в ГДР, где к женщинам относились куда современнее, чем в ФРГ. «Пока к собакам арендодателей относятся лучше, чем к их детям, в обществе что-то не так»[117], – цитирует слова Меркель газета Frankfurter Allgemeine Zeitung. В начале 1990-х подобные слова воспринимались в ХДС как абсолютный модернизм.

Восточнее Эльбы заработать себе на жизнь могли около 80 % женщин, большинство из них работали полный рабочий день. Неполную занятость здесь называют «щадящим графиком», таким образом работает около 30 % женщин, при этом количество часов (от 20 до 35 в неделю) значительно превышает продолжительность работы на неполную ставку в Западной Германии. Сокращенные часы работы обычно предлагают пожилым женщинам в связи с ограничениями по здоровью.

Мест в детских садах хватает на всех. Руководство ГДР было очень заинтересовано в том, чтобы максимально рано получать возможность воспитания детей в социалистическом ключе. Не менее активно оно работает и над тем, чтобы встроить матерей и отцов в систему, потому что таким образом и со взрослыми проще проводить работу и контролировать их. К тому же после 1980-х годов стало не хватать рабочей силы, и матери должны были восполнять этот дефицит на рынке труда. К моменту объединения в Восточной Германии 4 из 5 детей в возрасте до трех лет посещали ясли, почти все дети старше трех лет посещали детские сады, 80 % младших школьников по окончании уроков оставались в группах продленного дня. Учреждения были открыты с 6:00 утра до 18:00 вечера, в исключительных случаях также по ночам и по выходным. Родителям не нужно было много платить за услуги. Обед в детском саду обходился им в 0,35 марки – дешевле, чем готовить для ребенка дома.

Ожидания многих западногерманских мужчин были очевидными: восточногерманские матери с радостью воспользуются первой же возможностью бросить работу, чтобы посвятить себя заботе о детях. Это бы заодно разгрузило рынок труда, находившийся в 1990-е годы в сложной ситуации. Если вовлеченность восточногерманских женщин в трудовую сферу постепенно опустится на западногерманский уровень, катастрофические показатели рынка труда также подтянутся, заявил занимавший в то время пост премьер-министра Саксонии Курт Биденкопф (ХДС) на экономическом конгрессе в середине 1990-х. Многие политики блока, а также большая часть членов кабинета министров видели в превращении восточных немок в домохозяек не проблему, а спасение. «Ситуация такова, что женщин пытаются выжать с рынка труда», – констатирует Меркель летом 1992 года[118].