Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825
- Автор: Симбирцев Игорь
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: Центрполиграф
- ISBN: 5-9524-2038-9
- Жанр: Военные
Электронная книга - «Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825». Краткое содержание книги:
Повествование начинается со времен опричнины и продолжается описанием Тайного приказа Алексея Михайловича, Тайной канцелярии Петра I и Екатерины II, Тайной экспедиции Павла I и Особой канцелярии Александра I. Автор рассказывает о формировавших и возглавлявших их ярких и неоднозначных фигурах — Иване Грозном, Петре Толстом, коварном после-разведчике Бестужеве.
Кстати, эта привычка царя по понедельникам лично являться в Тайную канцелярию для разбора даже не самых важных дел политического следствия, как и его же пристрастие лично участвовать в пытках и рубить головы осужденным, раскольниками использовалась в подтверждение их тезисов о царе-антихристе и о подмене истинного Петра Романова в младенчестве немцами-иноверцами своим ставленником. Ведь до Петра I цари из рода Романовых лично казнями и пытками заниматься брезговали. По более же серьезным в государственном плане делам Петр в Тайной канцелярии бывал обязательно, сам вел допросы и выносил приговоры. Он не раз обвинял самых близких к нему советников и министров в коррупции, колотил своего «обер-вора» Меншикова и грозил отобрать у того все имперские посты и звания.
В итоге за всех верховных казнокрадов ответил самый за воровавшийся и утративший осторожность вице-канцлер Шафиров, бывший любимец царя. В 1723 году того арестовала Тайная канцелярия с санкции, понятно, самого императора Петра Алексеевича. При этом привыкший к безнаказанности Шафиров при его аресте в Сенате усугубил свою вину, оскорбив матерно «приказывавшего ему пройти» заместителя Толстого в Тайной Скорнякова-Писарева, применив в духе всех коррупционеров сакраментальный контраргумент: «Да ты сам вор!» На следствие по делу Шафирова царь тоже приезжал, утвердив ему смертный приговор. Когда Шафирова уже заволокли на эшафот и положили на плаху, явился секретарь императора Макаров и зачитал указ о помиловании вице-канцлера. Топор вонзился в плаху рядом с его ухом, и Шафиров, лишенный всех титулов и приговоренный к ссылке, с ватными ногами был вынесен сотрудниками Тайной канцелярии с площади. Такой сценой завершился первый крупный процесс против коррупции в верхах российской власти, расследуемый спецслужбой.
Это одновременно и самый крупный процесс в петровской империи по поводу взяточничества чиновника из самого верхнего эшелона власти. С ним можно сравнить только дело обер-фискала Алексея Нестерова. Человек, которому Петр доверил важнейший и интимнейший для государственной власти вопрос руководства громоздким делом доноса, не пожалевший однажды отдать под следствие родного сына, сам оказался пойман на крупной взятке. В приговоре по его делу записано: «Из взятков и по дружбе много в делах упущений делал, брал посулы деньгами и вещами, в провинциальные фискалы за деньги и лошадей определял недостойных людей».
В отличие от Шафирова обер-фискал Нестеров на эшафоте помилования не дождался, он был казнен жестоким образом — его колесовали, раздробив перед смертью все суставы.
Последние годы жизни Петра I отмечены целой чередой процессов о коррупции с арестом высокопоставленных чиновников империи, сосланный после царской милости вице-канцлер Шафиров, колесованный обер-фискал Нестеров и повешенный сибирский губернатор Гагарин стали только самыми известными обвиняемыми в казнокрадстве в эти годы. Было, например, дело «ревельских воров» 1719 года, когда аресты коррупционеров прошли в стенах Адмиралтейства. Даже с театра военных действий войны со шведами Петр I накануне важнейшего для исхода этой кампании морского сражения при Гангуте регулярно в письмах спрашивал Толстого, как идет это расследование дела по обвинению в злоупотреблении при подрядах на российском флоте. Было и дело по обвинению во взяточничестве российского посла в Польше Григория Долгорукого, специально отозванного для ареста и расследования в Санкт-Петербург, этому дипломату при формально казнокрадском поводе к его преследованию не простили контактов ранее с казненным Кикиным и тайной переписки с ним. Было дело по обвинению поручика Друккерта, подделавшего в корыстных целях печать и подпись Меншикова на финансовых документах. И много антикоррупционных дел меньшего масштаба, вроде «дела о лицах, кравших на Днепре корабельный лес для флота российского».