Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825

В этом документе из архивов Тайной канцелярии для нас, современных людей, много загадок. Мы не знаем и, наверное, никогда не узнаем, что эти бедные подьячие наговорили друг на друга и какие обидные слова произнесли они про императора Петра и его супругу. Нам останется непонятна процедура подписи следственного документа главными руководителями Тайной канцелярии, где ее непосредственный начальник Толстой поименован просто по имени и фамилии, как и его заместитель Скорняков-Писарев, а другой зам — без имени, но с обозначением его армейского титула — случайно или это что-то для них всех значило? И главное, чего не понять в этом деле современному человеку: как же так — следствие шло себе, а потом 9 марта вдруг явился в Тайную сам император (наверняка оторвавшись от более важных дел) и всем все объяснил: кто виновен, кого объявить в розыск, кому рвать ноздри и так далее. В том и есть особенность еще неполноценных и экспериментальных органов политического сыска — они еще только почти слепые исполнители воли монарха и карательная дубина в его руках. Он и относился к своей Тайной канцелярии как к очередной замене своей дубинке, только более искусной, умеющей не только бить, но и самой искать мишени для битья. Петр уж точно не ощущал себя пионером в деле строительства спецслужб в России, не знал, во что в итоге выльется запущенный им процесс, какой сложный организм госбезопасности прорастет из брошенного им в русскую почву семени. Он просто создал себе удобный инструмент для политического сыска.

Поэтому-то он и по пустяковым делам вроде розыска непристойно обозвавших его супругу подьячих лично являлся в пыточные камеры своей тайной полиции. Петр и приговоры изредка правил после подачи их проектов ему Толстым, а иногда писал сам. Эту практику он принес в отношения с Тайной канцелярией из времен Преображенского приказа. Даже в момент его напряженного Каспийского военного похода заместитель Толстого в Тайной канцелярии Ушаков (сам Толстой в очередной раз сдал заму дела, отправившись с царем в этот самый поход) писал вдогонку уходящему войску для царя о подследственном раскольнике Варлааме Левине: «Левину по окончании розыска какую казнь учинить и где, в Москве или Пензе?» Ушаков, заметим, уже спрашивал о месте исполнения предрешенного приговора, хотя следствие о Левине и его соратниках еще не было закончено, и сам приговор еще формально не вынесен. Отвлекаемый делами своего тайного сыска даже от глобального военного похода, призванного расширить южные рубежи России и сокрушить там мощь Персии, Петр ответил Ушакову кратко: «Казнить в Пензе» — именно в этом городе неутомимый агитатор раскола Варлаам Левин зачитал перед арестом его петровским сыском свою последнюю проповедь о царе-антихристе, забравшись на крышу мясной лавки пензенского базара.