Сияние во тьме [сборник litres]

Кружа в водовороте, Стоун вцепился в кусок дерева и вспомнил. Отец запретил ему спать с включенной лампой, и мать кивнула, сказав:

– Да, думаю, пора.

Он лежал в постели, боясь пошевелиться, ведь темнота могла заметить его, и шептал:

– Пожалуйста, боже, не допусти этого, – снова и снова.

Стоун леденел и видел вдали маленькую серую щель между штор, но даже этот малый свет угасал. Он знал, что смерть и ад будут похожи на это. Иногда его уносило в сон. Комната становилась больше, тени во тьме двигались, и он думал, что, возможно, уже мертв.

Стоун откинулся назад, когда лошадка сбавила скорость, и теперь по инерции склонился к ее шее. Что потом? Он сумел стряхнуть сети бесконечной религиозной вины – ада, в который не смеешь поверить, не то окажешься в нем. Одно время ему было не по себе в темных местах, и все же он понимал причину и мог с этим бороться. Потом тревога отступила, вместе с яростным родительским неприятием его атеизма. «Да, – подумал он, пока воспоминания и карусель кружили все медленнее, – тогда я был счастлив: лежа в постели, слыша вокруг себя дыхание – их и дома». Когда Стоуну исполнилось тридцать, ему позвонили и вызвали к яме на дороге – к автомобилю, торчавшему из нее мертвым черным жуком. То был момент чистого, головокружительного ужаса, а потом все кончилось. Его родители ушли во тьму. Стоун был сыт по горло. Единственный, почти религиозный обет, который он тогда себе дал, – больше об этом не думать.

Но теперь для этого не было причин. Пошатываясь, Стоун зашагал к павильону с игровыми автоматами, который тянулся по краю ярмарки. Он подумал, как во время беззвучной мольбы в кровати иногда замолкал, вспоминая, что читал о снах: кажется, что они длятся часами, а на самом деле – только миг. А с мыслями то же самое? И с молитвами, когда вокруг только мрак и безвременье? Воззвания к небесам не только защищали его, они помогали считать мгновения до рассвета. Возможно, он переживал только минуту, только несколько секунд тьмы. «Смерть и ад – что за странные идеи занимали меня, – подумал Стоун. – Особенно для десятилетнего ребенка. Интересно, куда они делись? Канули в небытие вместе с шортами, прыщами и прочей ерундой, которую я перерос».