Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Могла бы я увидеть и мальчика, который на мелководье наткнулся на крупную, давно сдохшую рыбину. Ребенок помчался к родителям и с торжеством положил находку на спину загорающего папочки. Под воздействием осязания и обоняния папочка вскочил как ошпаренный, и на отлетевшей в сторону рыбине поскользнулся пожилой джентльмен, целенаправленно пробегавший трусцой по кромке воды. Джентльмен со всего размаху приземлился на заднюю часть — потом не мог встать без посторонней помощи, а рыбой с радостными возгласами занялась стайка детей. Заинтригованная все усиливающимися криками, долетавшими с другого конца пляжа, я потом узнала подробности от знакомого издательского бухгалтера.

Я могла бы стать свидетельницей отчаянного поединка двух юношей за обладание манерной местной красоткой. Оружием бойцам служил туго надутый, словно каменный, волейбольный мяч. В разгар боя пущенный с огромной силой мяч угодил в желудок пробиравшейся к раздевалке матроне в накинутой на мокрое тело купальной простыне. Простыня слетела, а скрытые под ней прелести ненадолго привлекли внимание окружающих. Об этом происшествии поведала мне Данка, моя давняя сослуживица.

Могла бы я увидеть и то, как симпатичный карапуз осторожно тащил из моря большой целлофановый пакет с морской водой и тремя крупными медузами, и пакет разорвался как раз в тот момент, когда пыхтящий карапуз переносил его над головами усевшегося подкрепиться многочисленного семейства в возрасте от нудя до ста лет. Рассказала мне об этом Агата, дочка моей давней приятельницы Боженки. Агату чрезвычайно интересовало все, связанное с детьми, ибо своих была целая троица.

Все описанное выше я могла бы увидеть собственными глазами, но я была в другом месте и видела совсем другое.

К расследованию я приступила с самого утра. В укромном месте у Дома художника дождалась я момента, когда крупнокалиберный босс покинул свой номер, и вошла в здание. Определив номер его апартамента, я рассказала девушкам из бюро обслуживания сказочку. Оказывается, встретился мне здесь знакомый, фамилию которого я по склеротичности забыла. Он ко мне с открытой душой и «Иоанночка», а я, склеротичка старая, ни имени, ни фамилии человека не помню. Не могу же в ответ на сердечное обращение отделаться официальным сухим «проше пана». А проживает он у них в Доме творчества, сам говорил, в восемнадцатом номере.

Девушки посмеялись и охотно назвали фамилию и имя искомого. Пожалуйста, некий Бертель. Станислав Бертель.