Кошка Белого Графа

Кайса залилась румянцем.

— А что касается Белого Графа, — добавила гоф-дама, — было бы уместно поблагодарить его за помощь. Скажем, ужином на двоих и доверительной беседой. Как вы полагаете, ваше высочество?

Я ушам своим не поверила. Ужин на двоих — с невестой короля?

Но принцесса лишь задумчиво склонила голову.

— До сих пор он был исключительно любезен, — продолжала графиня. — Он отлично понимает, что перед ним будущая королева Ригонии… А королева имеет право знать, что происходит в ее державе. Если Белый Граф утерял свою силу или был ее лишен, это касается и Вайнора, и других стран. В частности, княжества Нотьеш, где предположительно проживают некая баронесса Хольтрен и ее сын…

Камелия посмотрела на нее с удивлением.

Графиня качнула головой:

— Это мы еще обсудим. А сейчас — не пора ли перекусить?

Дормез был настоящим домом на полозьях. Здесь имелась общая комната, в которой оставалась ночевать одна из фрейлин, спальня, уборная и каморка для прислуги, всюду дорогая обивка, ковры, лучезары, мощные телогреи и целый выводок волшебных сундучков со снедью.

Прошлую ночь обоз провел, никуда не заезжая на постой — прямо у еловой опушки. Мороз стоял жгучий, но метель улеглась, небеса глядели вниз льдистыми глазами созвездий. Заснеженный лес был тих, как сон, даже дети зимы, которых я все время чуяла краем сознания, угомонились в своих призрачных норах.

После скромного ужина, не чета тому, что подавали у Керсона, принцесса вышла прогуляться — в окружении фрейлин и свитских дам, укутанных в благородные меха. При приближении их щебечущего роя гвардейцы у костров вскакивали и пытались щелкать каблуками толстых меховых сапог — выходило забавно. Слуги в хороших тулупах оставляли дела и кланялись. Камелия шутила с ними, подбадривала, спрашивала о службе и о личном, и ей охотно отвечали. Лошади брали с ее ладони сахар, поданный Дайдой, мамки позволяли гладить себя и тянулись к ней длинными мохнатыми носами.

Пожалуй, Ригонии повезло. Из ее высочества выйдет хорошая королева.

Кайса стойко несла доставшееся ей бремя, то есть меня, шепча с восхищением: "Какая же ты тяжелая, Белочка! Как бульдог". Принцесса то и дела вынимала из муфты голубую от холода руку и чесала мне за ухом, свита следовала ее примеру.

Я чувствовала себя плюшевой игрушкой — и впервые была этому рада. Потому что куда бы мы ни шли, меня преследовал жадный взгляд виконта Дегеринга. Кайса принимала его внимание на свой счет, трепетала ресницами и порывисто вздыхала, но обязанности свои помнила, не отставая от принцессы ни на шаг.

В какой-то момент на пути гуляющих дам возник тот самый эйланец, кавалер Джеруч, хотя я не сразу признала его в длинной лисьей шубе и шапке, надвинутой до самых бровей.

Принцесса обратилась к нему по-эйлански, а потом весело спросила:

— Ну как? Правильно?

— Абсолютно, ваше высочество, — он церемонно поклонился. — И вы правы, здесь красиво. Но о-очень холодно.