Гималаи говорят

Медленно опустилась ночь. Подул сильный ветер и стало довольно холодно. Началась буря. Она вырывала деревья с корнем. Потом пошел град. Я решил совершить омовение в озере. Всю ночь я бросал вызов этой морозной ночи, купаясь в ледяных водах озера. Я вышел только тогда, когда ветер стих и град прекратился. Я обмазал тело священным пеплом и разжег жаровню. Биру Баба уже заснул, а обезьянка жалась к жаровне, ей тоже было холодно. Я подумал, что ей очень повезло. Она постоянно находится вместе со святыми людьми, перенимает их привычки, только разговаривать не может.

Я решил заглянуть в ее прошлые жизни. Пусть сначала она заснет. Я посмотрел на обезьянку, а она, заметив этот взгляд, рассмеялась. Ночь уже почти закончилась, кругом стояла глубокая тишина, был слышен только стрекот цикад. Небо было покрыто облаками. Я взял свои четки и сел повторять мантры. Обезьяна грелась у огня. Вдруг я увидел три сияющих источника света, которые приближались к озеру. Я разбудил Биру Бабу, и мы стали наблюдать. Источники света превратились в людей. Первый был одет свободную куртку и шапку, он был самым высоким, второй — в оранжевую одежду и сильно сутулился, а третий только в набедренной повязке. Какое-то время они сидели на берегу озера, потом подошли к нам. Я расстелил для них простыню и, поклонившись в ноги, пригласил присесть. Но они не стали садиться. Представились стоя. Тот, кто был одет в белую куртку и шапку, назвался Хеда Кханом. Пожилой человек в оранжевой одежде — Сомбари Баба, а третий был юноша, соблюдающий обет целомудрия. Его знали под именем Авадхут Баба.

Хеда Кхан обхватил голову обезьянки и сказал: «Мейни Махарадж, вот в каком воплощении вам пришлось родиться! После того, как вы покинули пещеру в Бадринатхе, о вас не было ни слуху, ни духу. Потом Мохандас рассказал мне, что вы в Амарнатхе покинули свое физическое тело. И вот вы сейчас сидите здесь!»

Сказав все это, он вместе с остальными пошел обратно. Обезьянка последовала за ними. Перед уходом Хеда Кхан велел нам покинуть это место. На следующее утро обезьянка вернулась в очень грустном настроении. Три дня мы ничего не ели, потому что поблизости невозможно было найти ничего съедобного, но это место мы не покидали. Обезьянка тоже пыталась найти пищу, но безуспешно. Каждый день возвращались эти святые люди и принуждали нас к тому, чтобы мы ушли. Я не понимал значения этих настоятельных просьб. Так прошло еще два дня. Биру Баба страдал от голода, обезьянка тоже была грустной, даже у меня ухудшилось состояние. И тут я бросил взгляд на дерево джамун. Там росли плоды. Я сорвал их, размял в воде и сварил каждому по стакану. Моя часть упала на жаровню и пролилась, но мы не стали варить этот напиток во второй раз. Вечером мы попытались медитировать, но от голода ничего не получалось. Тогда-то и пришли трое святых отшельников. В тот день я не стал с ними разговаривать. Они посидели немного и ушли. После их ухода я совершил омовение в озере, обмазал тело священным пеплом и сел размышлять. Иногда думал об этих святых, иногда о том, что природа не хочет нам помогать. Постепенно гнев начал мной овладевать. Я злился на то, как несправедливо устроен мир. Тогда я подумал о Гуру, и неожиданно мои внутренности пришли в движение и сам собой образовался джаланхар бандх. Вместе с этим из моего горла вырвался громкий звук.