Гималаи говорят

Пришел Рамкумар. Он провел пуджу и другие обряды. Я про себя решил, что теперь мне нужно отсюда уходить. На следующей неделе Мать мне совсем не являлась, и я еще больше укрепился в своем решении. Я стал принимать пищу — начал есть вареную картошку. Вскоре в храм стали собираться толпы людей. Они приходили издалека. Стали раздаваться лозунги о превосходстве брахманов, начались общинные беспорядки. Люди стали собирать зерно и провизию для храма. В святилище также пришло довольно много отшельников. Тут-то Нанда Валлабх Шастри и показал свою природную алчность. Я убеждал Рамкумара, что с этой ситуацией необходимо что-то делать, но он меня не слушал. Я проводил свое время в хижине, погруженный в беспокойные размышления. Был жаркий полдень, в святилище шла служба, когда Дарящая Высшее Блаженство Мать, эта девушка, подобная богине Кали, вошла в мою хижину. Она приблизилась ко мне, поцеловала меня в лоб, а потом поставила на лоб тику священным пеплом. Это ее появление словно вдохнуло в меня новую жизнь, ведь она не приходила уже целую неделю. А тем временем, пока ее не было, обстановка в святилище полностью изменилась. Она стала отравленной людскими страстями. Девушка просидела со мной несколько часов и посоветовала мне уходить из храма. Никто не увидел, как она явилась ко мне, и никто не видел, как она удалилась.

Кто может справиться со всеми проблемами общественной жизни? Через два дня религиозная церемония в святилище закончилась, и люди его покинули. Осталось только несколько отшельников и брахманов. Рамкумар и прислужник не хотели обсуждать со мной происходящее.

Я собирался в тот же день покинуть святилище, но неожиданно ко мне пришел Балак Баба со своими последователями из Хальдвани и Катхгодама. Балак Баба был юношей в возрасте около восемнадцати лет. Он был одет в черную одежду. Я вышел из хижины и поприветствовал его, припав к его ногам. Вместе с ним пришли Бхим Синх, Рави Шривастав и другие уважаемые люди. В тот момент рядом со мной находилось около тринадцати святых отшельников. Балак Баба стал расспрашивать меня о моем духовном пути. Потом похвалил, похлопал по плечу. Его манеры отдавали гордыней и эгоизмом. Мне не очень-то нравятся такие люди, но он был моим гостем. Поэтому я готов был вытерпеть любое обращение с его стороны. Я молча прислуживал ему. Было решено, что ночью все остановятся на территории храма. Для них сварили кашу-кхичри. Балак Баба попросил целый поднос каши. Он съел совсем чуть-чуть, а остальное поставил у изголовья. Люди поели, а после начали исполнять религиозные гимны, пели киртан Некоторые сидели рядом с нами и беседовали. Как только пробило десять часов, Баба четыре раза понемногу испробовал каши с подноса. Потом все люди отправились спать. Я продолжал молиться. Баба сказал, чтобы я тоже шел спать. Я ответил, что заснуть, конечно, не смогу, но раз он говорит, то я лягу. И я устроился на своем месте.