Гималаи говорят

Баба ушел. Через некоторое время я совершил омовение и сел у себя в хижине. Утром Лал Синх и Раджан принесли картошки. Потом ко мне привели немого ребенка. Я велел ему съесть священный пепел и произносить «Ом». Как только ребенок съел этот пепел, то сразу же с легкостью выполнил мое задание. Я был несказанно удивлен. Для меня это был первый опыт такого рода. Потом ко мне пришел начальник почтового отделения из Найниталя, Варма Джи, и привез своего сына, который не мог ходить. Варма Джи уже устал показывать его врачам и святым отшельникам. Я дал ему с собой священного пепла, и мальчик уже через три дня сам пришел, чтобы поблагодарить меня. Новости об этих чудесных исцелениях быстро распространились и наделали много шума.

Каждый день ко мне стали приходить сотни людей со своими проблемами. Некоторые распространяли слухи о том, что я — шпион. Другие стали говорить, что я — вор и обманщик. Слухи распространялись, как лесной пожар. Обо мне говорили в закусочных, на перекрестках, в лавочках, школах и колледжах. Люди приходили ко мне и возвращались разочарованными, потому что теперь я весь день проводил на горе Хирап или на горе Каркотак, и возвращался поздно ночью. Иногда я и ночью отсутствовал. Некоторые люди караулили меня сутками. Я начал учить Харендру Синха йоге и пообещал, что он достигнет успеха за пару недель. Он действительно с большим усердием притупил к занятиям и достиг больших успехов, но не смог выдержать все четырнадцать дней. В этом он раскаивается до сих пор. Однажды утром пришла Чампа и принесла молоко. Я от Харендры Синха знал, что она очень больна. Я дал ей мантру, написанную на бумаге и велел хранить ее, как зеницу ока, потому что, если она потеряется, то Чампа снова заболеет. Чампа выздоровела в тот же день, но по прошествию некоторого времени эту бумагу украли, и девушка вновь заболела. Напоминаю, что Чампа была моей сестрой в прошлом рождении.

К особой религиозной церемонии и жертвоприношению было все готово. Я пригласил из Хальдвани Биру Бабу. По приезду он рассказал мне, что обезьянка умерла, и ее прах покоится в храме Ханумана. Я помолился о спокойствии ее души и о новом, благоприятном перерождении. В тот же день приехал Киртанвале Баба и стал просить научить его йоге. Он остался со мной. Я пригласил на религиозную церемонию известных святых отшельников, которые жили рядом, и ученых брахманов. Дни шли, но я в глубине души был недоволен. Ведь Великая Мать до сих пор не давала о себе знать. Без ее повеления я ничего не мог сделать. По ночам я входил в состояние самадхи, переходил в тонкий мир, надеясь встретить Мать, но мне не удавалось. Однако надежда не покидала меня.