Хозяин Марасы

Да… – выдохнула Марта.

Однажды я шёл близ перевала Вальпарола и остановился на ночлег возле дороги. У меня была бутылка вина, хлеб и немного утятины. Через полчаса с другой стороны к моему костру подошло несколько человек. Они обрадовались и костру, и еде, и вину, а мне – нет. Незадолго до рассвета, когда я пришёл в себя и выполз из кустов, а они так кстати спали все крепким сном, довольные и сытые… Я перерезал им горла, bella signora. И пошёл дальше, своим путём. Не спать же рядом с трупами. Я ужасен, да?

Да.

Когда моей Феличе было совсем немножко лет… Нет, когда она была ещё более юна и глупа, чем сейчас, мы поплыли в город – все вместе! Даже Дэй, а ведь он терпеть не может покидать остров. Мы поели в каком-то трактире, где ужасно воняло пережаренным луком и сгоревшей патокой, дети посмотрели на проплывающие корабли, на то, как они отходят от причала и исчезают, тают в морском мареве… Дэй предрекал всем экипажам смерть от заразы, полученной в местных борделях, а Бо успокаивал Феличе, убеждая её, что все моряки обязательно вернутся домой живыми. Они по очереди играли на улице в шахматы с каким-то стариком, и тот пытался всех напоить «забродившим компотом», который бил по мозгам сильнее, чем граппа. Затем мальчишки купили старые пистолеты, и младший долго пускал на них слюни, а Феличе заполучила жёлтое платье. О, как она его хотела! Она не клянчила, я сам понял, как оно ей нравится. Феличе вышла из магазина прямо в нём, и она сияла, как полуденное солнце! Солнце, грызущее сладкие орешки… Мы дошли до монастырского сада, и пока я слушал рассуждения мальчишек о том, кто был лучшим мореходом – Фрэнсис Дрейк44 или Уильям Дампир45 – она пропала. Только орешки на дороге… Я бросился в один переулок, в другой… Мальчишки сидели возле аптеки, где братия торговала сушёными сорняками, и играли с ними в баккару на деньги, а я бегал один, сломя голову, по всему кварталу! Мне было страшно признаться собственным сыновьям, что я позволил моей Феличе потеряться. И через двадцать минут я нашёл её… – тяжёлое дыхание Лино перемежалось хрипами, и на лицо Марте одна за другой падали тяжёлые капли. Она почти не дышала, слушая его голос, представляя, как отец в панике бегает, разыскивая свою дочь, как ищет яркое жёлтое платье и не находит! – Двое… один зажимал ей рот, не давая кричать, и я помню её огромные, стеклянные от слёз глаза… А другой задирал платье… На Феличе… Мы уехали на остров сразу же. Она спала два дня и почти всё забыла. Просто злые дяди пытались её украсть. Мне потом долго снилось, что я не успел. Мне не снилась кровь, mia bambina. Мне не снились их лица или глаза… Весь кошмар заключался в том, что я не успел. Одному, что держал, я отрезал пальцы. Второму – руки по локоть. Я зажимал им рты, хотя они и так были без сознания, и резал. И ещё кое-что отсек… Они остались живы, я не дал им умереть, – он тихо захрипел, и Марта не сразу поняла, что Лино так смеётся. – Феличе так бесится, что её никуда не отпускают одну! А жёлтое платье я выбросил в море… Я омерзителен, да?