Хозяин Марасы

Не скажу, а то испугаетесь, – он то ли закашлялся, то ли хрипло рассмеялся. – Не бойтесь, Дэй вытащит нас.

А если его тоже завалило? Или Сандра с Этьеном что-то сделали с ним?! – в голосе Марты появились истеричные нотки. Ещё чуть-чуть, и она сорвётся.

Во втором я сильно сомневаюсь, а первое… Нет, я слышал его шаги, когда он поднимался. Так что скоро он уже начнёт извлекать нас отсюда, девочка, – медленно и мягко проговорил мужчина. Лино чуть поменял положение головы и камни над ними опасно зашелестели. – Не знаю, как вы, а я тут помирать не хочу. На кого же я оставлю остров? На своих негодяев?!

У… у вас несколько детей? – осторожно уточнила Марта, отвлекаясь от мыслей о своей неприглядной смерти. Она понимала, что Лоренцо заговаривает ей зубы, чтобы она не ударилась в опасную истерику, и была ему очень признательна за это. Крики и размахивание руками могли убить их вернее, чем если бы Лино расслабил руки. Камни вниз – людей нет.

Да. Ещё сын и дочь. Они ушли в море, обещали вернуться к концу выходных. У нас, знаете ли, почти каждое воскресенье семейный день. Выросшие детки навещают своего старика! Они шляются, где хотят, творят, что им заблагорассудится, но воскресенье… Я бы сказал – santo dovere, святая обязанность, но слово «святость» совсем не подходит моим детям.

Вы, наверное, хороший отец, – тихо произнесла Марта, – раз дети так тянутся к вам, уже повзрослев и став самостоятельными.

Кто самостоятельные? Они?! – Лино еле сдержал смех, снова скрыв его за попытками откашляться. На лицо Марте что-то капнуло. Горячее, тяжёлое, тягучее. Ей захотелось, чтобы это была слюна, а не кровь, но, судя по запаху железа, который ударил в нос, это была именно она. – Я прошу вас, когда мы отсюда выберемся, поговорите с ними. Дети! Sciocchi infantili42! – он шумно выдохнул, сойдя на хрип, и медленно начал втягивать воздух, будто с трудом расправлял лёгкие.

Зато вы вместе.

А вы – нет?

Нет… – тихо ответила Марта, чувствуя себя одновременно и предателем родины, и преступником на допросе, наконец-то сознавшимся в своей вине и причастности к совершённому преступлению.

Ну, – после небольшой паузы выдохнул Лино. – Сейчас самое время для исповеди! Темно, как в той будке у святош.

Извините, – Марта снова почувствовала неловкость от того, что перед кем-то раскрыла часть своей неудачной семейной жизни. И какое ему дело до этой грубой трагикомедии с элементами фарса?

Вообще-то, я говорил серьёзно, – наконец, ответил мужчина. Марта с ужасом поняла, что говорил он более хрипло и натужно. Он держал на своей спине огромные валуны, которые были готовы свалиться на них обоих, а она тут развела сопли, вспомнив своего папочку, да и попали сюда из-за её же сестрёнки. Ду-ура! – Тогда первым буду я. Я крал, богохульствовал и обманывал, и в большей части перечня своих грехов не вижу ничего плохого. Если говорить начистоту, то у всех моих детей разные матери и я, опять же, тоже не вижу в этом зла! У меня есть враг, которого я хочу самолично зарезать, и несколько настолько грязных тайн, что я о них даже думать не хочу. Мне страшно самому, bella Марта! Есть пара друзей, настоящих, которых можно не видеть годами, не боясь, что они изменятся, и одна женщина… Delicioso! А какие у неё плечи… – Лоренцо тихо, хрипло засмеялся. – В девятнадцать лет я соблазнил служанку из богатого дома. Тёмненькая, смуглая, худенькая, почти без груди и natiche43. Я был у неё первым! Пару ночей я лазил к ней в комнату, а на третью не пришёл – увлёкся другой, рыженькой и грудастой. Об этом узнали, девочку выгнали с места, она не смогла найти работу в городе и вернулась в свою деревню, откуда приехала. Она так и не вышла замуж, умерла в тридцать лет, в нищете и голоде. Я отвратителен, да?