Победоносцев. Русский Торквемада

Еще больше нареканий вызвала у Победоносцева появившаяся двумя годами ранее пьеса Л. Н. Толстого «Власть тьмы». «Искусство писателя замечательное», — вынужден был признать консерватор; однако именно это обстоятельство, с его точки зрения, и делало воздействие пьесы на общество особенно разрушительным. Самую большую опасность обер-прокурор видел в том, что главным героем пьесы представал «простой народ» — та самая среда, которая служила отправной точкой для многих его собственных идеологических построений. При этом выводы, которые делал великий писатель, были полной противоположностью взглядам Победоносцева. Толстой считал, что ни приверженность церковному благочестию, ни исторические традиции духовности не уберегли «простой народ» от невежества, дикости, безнравственности в повседневной жизни. Фактически эти утверждения грозили обрушить всю тщательно выстроенную и настойчиво пропагандировавшуюся обер-прокурором (в том числе в письмах царю) систему представлений о народе, его роли нравственно здоровой среды, главной опоры всего традиционного порядка в России. Художественные построения Толстого, разумеется, были частью его духовно-религиозных исканий, неумолимо отдалявших писателя от официальной Церкви, и на это обстоятельство обер-прокурор тоже не преминул указать в письме царю. Изображение «простых людей» в пьесе, подчеркивал глава духовного ведомства, «согласуется со всей новейшей тенденцией Толстого — народ-де у нас весь во тьме со всей своей верой, и первый он, Толстой, приносит ему новое свое евангелие».

Особо опасался Победоносцев, что представленные в пьесе картины народного невежества и насилий благодаря мощному непосредственному воздействию на зрителей дадут неожиданный эффект: безграмотная толпа примет их едва ли не за образцы поведения. «Тут, — делился он своими страхами с царем, — люди, живущие инстинктом, без идеи, возле всюду сущего кабака, увидят воочию, как просто и с какой легкостью совершаются в этой среде преступления»{330}. Особенно вероятным такой результат казался в условиях стремительно развивавшейся демократизации сценического искусства, появления новых театров в провинциальных городах, в том числе дешевых, доступных для народа и сознательно ориентировавшихся на массовую аудиторию. В силу этих обстоятельств обер-прокурор решительно выступил за запрет пьесы — не только ее постановки на сцене, но и издания.

Руководствуясь теми же соображениями, Победоносцев настоял в 1885 году и на снятии с выставки картины И. Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван», усмотрев в ней «художество без малейших идеалов, только с чувством голого реализма и с тенденцией критики и обличения»{331}.

Зачастую протест Победоносцева вызывали произведения абсолютно невинные в идейно-политическом отношении, но нарушавшие, по его мнению, правила благочиния и благопристойности и тем самым представлявшие опасность для общества, которое, как отмечалось выше, воспринималось обер-прокурором как среда незрелая, несамостоятельная, неспособная отличить добро от зла. Так, совершенно невинная в политическом отношении постановка оперы Петра Ильича Чайковского «Пиковая дама» (1890) вызвала неудовольствие консервативного сановника тем, что в ней по ходу действия происходило целых три убийства; этот факт, с его точки зрения, мог негативно воздействовать на нравственность зрителей{332}.