Сломанная марионетка [ЛП]

Я сглатываю, пытаясь найти слова, которые хочу произнести. Несмотря на то, что во мне месяцами копились вопросы, теперь, когда я могу спросить отца о чем угодно, и он, возможно, ответит мне, я не могу найти слов.

— Что думает Гектор? — шепчу я, глядя в старое деревянное окно, выходящее на двор.

— Он думает, что я вернулся, чтобы отослать тебя с кем-то.

— С кем-то? — спрашиваю я, возвращая свое внимание к нему. — С кем? И почему?

— С Потерянными Мальчиками, и чтобы ты стала потерянной.

Это возвращает мое внимание к насущному. К тому, почему я здесь.

— Ну, этого не случится.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает отец, глядя на меня косо.

— Дэвил наверху и здесь уже несколько ночей. И прежде чем ты выйдешь из себя — он не опасен по отношению ко мне, но у меня есть вопросы.

Лицо отца становится осунувшимся. Он делает паузу, а затем спрыгивает со стула, как будто его задница только что загорелась.

— Что, бл*дь, значит, он здесь? — рычит папа, размахивая руками. Дверь кабинета распахивается, и входит Бишоп, быстро осматривая меня, прежде чем одарить отца смертельным взглядом.

— Она знает, что он ее брат, ее близнец, — начинает Бишоп.

— Спасибо, — бормочу я себе под нос, откидываясь на стуле. — Я как раз подбиралась к этой части.

— И это все, что она знает.

Минуточку.

— Подождите. — Я поднимаю руку. — Что это значит? И почему ты просто ворвался в этот кабинет, как будто боялся, что мой отец что-то скажет? — Оглядываюсь на отца и вижу, как его лицо слегка смягчается, прежде чем окончательно раслабиться. Он смотрит на меня.

— Малышка, иди наверх. Мне нужно поговорить с Бишопом.

— Нет. — Я качаю головой. — Вы можете говорить при мне.

— Можем, бл*дь. Тащи свою задницу наверх — сейчас же. — Бишоп смотрит на меня.

Я морщусь от его тона, но расправляю плечи.

— Почему? Почему ты не можешь перестать, к черту, скрывать от меня дерьмо?

Бишоп делает один шаг.

— Потому что... — Еще шаг. — Ты Мэдисон, бл*дь, Монтгомери... — Шаг. — Серебряный, мать твою, лебедь. — Двойной шаг. — Так что тащи свою гребаную задницу наверх. — Кончик его ботинка задевает мой. — Сейчас, — рычит он.

Я пробегаю глазами по его темным джинсам, по чистой черной рубашке, по толстой шее и пухлым губам, пока, наконец, не упираюсь взглядом в глаза, похожие на врата ада. Только я бы позволила этому ублюдку втолкнуть меня внутрь и закрыть за собой врата.

— Однажды... — Наклоняю голову. — Я буду знать все, и ты ни хрена не сможешь контролировать меня. — Стою, почти нос к носу с ним.