Из духа и оков [ЛП]

Я знала, что крики будут в моих кошмарах до конца моих дней.

Как и знала, что многое другое проберется в мои сны. Может, так, что они уже не будут ощущаться как страх, печаль или гнев. Может, это будет моей жизнью, и я уже не буду страдать от этого. Я хотела онеметь и не ощущать страха?

Я не знала. Может, я нуждалась в этом.

Потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо Арвина. Я видела страх и панику в его глазах, пока он пытался защитить меня. И пытался защитить себя.

Я закрыла глаза, и я видела Брэлинн, ее падение и превращение в пепел.

Я видела, как ее пепел разлетался с ветром, Лор кричал и пытался убить всех нас.

Я видела меч, пронзающий мою плоть, словно теплое масло.

Я видела шок в глазах Родеса, он пытался исцелить меня, но понимал, что не истекал кровью, как я. На мне была смертельная рана, а на нем не было отражения.

Мы не были родственными душами, мы были связаны лишь поверхностно. Принц и Жрица. Друзья.

Он не смог спасти меня. А Истон не знал, какой я была. Он сидел рядом, пытался защитить меня, Родеса и себя, пока замок рушился вокруг нас. Он истекал кровью из раны в том же месте на боку живота, где была пронзена я. Но не заметил. Или не связал точки.

Потому не знал, что я была его половинкой. Почему?

Проклятие не давало ему испытывать чувства.

Все это крутилось в моей голове, пока я пыталась спать. Потому что такими были мои кошмары. Не то, что могло случиться. То, что было.

Нэги терзали края моего разума, отсутствие света и тени, наполненное магией. Лор послал их в мир людей за мной. И пока меня не исцелили Розамонд и Родес после падения с горы, я не могла их видеть.

Они были монстрами из кошмаров. Из — под кроватей детей, которые не слушались родителей.

Но они были реальными. Да, они были в моих снах, и это не были настоящие кошмары.

Нет, крики старушки, умершей в пещере. Крики невинных, которые пытались убежать от лорда Воды, когда он использовал костяную магию, чтобы исказить стихию.

Крики Эмори, когда она сидела передо мной, прикованная к стенам комнаты, которая больше напоминала подземелье, чем говорил Истон.

Теперь такое было в моих кошмарах.

Я ворочалась, пот проступил на коже, я пыталась унять дыхание. Я знала, что они не уйдут. Что возвращения домой не будет. Теперь мой дом был тут.

Я больше не увижу родителей. Они навеки останутся в мире людей, их память изменили, чтобы они и не знали, что у них была дочь. Так было и с родителями Эмори и Брэлинн.

Они не могли скучать по девочкам, потому что их дети не существовали для них.

Я не могла вернуться. И вряд ли хотела.