Дело Зили-султана

Беспрерывно кланяясь, стражник сообщил, что в эту ночь шаха посетила одна из жемчужин эндеруна – так высокопарно они тут зовут жен и наложниц шаха.

– Кто именно? – спросил я.

Выяснилось, что стражник не знает – и все из-за глупых дворцовых обычаев. Когда раздался крик евнуха, возгласившего, что в опочивальню шаха идет одна из жен, весь караул тут же повалился на колени задом к проходу и уперся лбами в пол. То же случилось, и когда жемчужина возвращалась обратно. Таким образом, это могла быть любая из нескольких десятков шахских жен.

Впрочем, беда была не велика, сам-то шах наверняка помнил, кто к нему приходил. Услышав мой вопрос, он нахмурился.

– Ты что же, думаешь, что меня обокрал кто-то из жен?

– Ни в коем случае, – отвечал я, – но ведь ваша жена могла по дороге заметить что-то подозрительное.

Шах со мной согласился, но, как ни морщил он лоб, припоминая, и как ни шевелил усами, сказать, кто именно с ним был прошлой ночью, он не смог. Такое, впрочем, случалось и раньше. Шах вызывал какую-то из жен или наложниц к себе, но пока та готовилась к встрече, украшала себя и умащивала благовониями, царь царей благополучно засыпал, и тогда незадачливая жемчужина несолоно хлебавши возвращалась назад на женскую половину.

Я предложил позвать главного евнуха, хаджи-баши – он наверняка знал, кто в эту ночь ходил к шаху. Шах некоторое время мялся: ясно было, что видеть главного евнуха он не хочет. И я его понимал. Вождь шахских евнухов был родом из Черной Африки и славился необыкновенной свирепостью. Он даже с шахом разговаривал ужасно дерзко, и шах мне говорил, что старается его не злить, поскольку тот сумасшедший. Бестактный вопрос, почему же он держит на такой важной должности умалишенного, я Насер ад-Дину не задавал. Вероятно, тот полагал, что именно такой евнух может должным образом охранять его гарем, при других начнутся безобразия и нестроения.

В конце концов, шах все-таки велел позвать хаджи-баши. Царь царей первый раз участвовал в расследовании, и его разбирало любопытство.

Главный евнух явился с такой зверской рожей, что шах посмотрел на меня жалобно и прошептал, не отложить ли нам допрос на потом? Но я был непоколебим. Предупредив африканца, что речь идет о крайне важных вещах и отвечать он обязан, ничего не утаивая, я спросил, какая из жен или наложниц была прошлой ночью в опочивальне властелина.

Евнух буркнул что-то неразборчивое по-персидски.

– Он не знает, – перевел шах.

– В таком случае соберем всех евнухов – сказал я.

Хаджи-баши зарычал в ответ, но я был настроен решительно. Собрать всех евнухов оказалось не так-то просто – всего их насчитывалось более сотни, не говоря уже о «резерве» из молодых людей, которых держали на тот случай, если кто-то из испытанных бойцов покинет славные ряды и отправится на встречу с райскими гуриями. Хотя к чему евнухам гурии, вряд ли знают даже сами евнухи. Я рассудил, что собирать надо именно действующих евнухов, потому что молодежи вряд ли бы доверили торить дорогу к шахской постели.