Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
Просто удивительно, как часто ему в жизни приходилось прыгать. Он, если можно так выразиться, стал прототипом человека прыгающего. Томас улыбнулся про себя при этой мысли. Благодаря расстоянию, пролегшему между сегодня и вчера, даже горькие переживания прошлого приобретали комичный оттенок. Сам себе кладешь руку на плечо, сам себе говоришь: дорогой мой, ты не улавливаешь связи, а в жизни есть и более серьезные вопросы.
Что ни говори, Боргунский был премерзкая свинья, как он по ночам лип к нему — Томас готов был его убить. Зато у Боргунского был осколок гранаты, острый, как пила. И однажды, когда Боргунский словно бы спросонок опять к нему подкатился, Томас сказал:
— Знаешь, Боргунский, я уже не раз думал: свернуть тебе шею или погодить? Ты грязная свинья, но если отвлечься от этого, у тебя, вероятно, есть какие-то достоинства. Дай мне осколок.
— Зачем?
— Не бойся, тебе я ничего не сделаю. Я хочу смыться.
— Ты спятил.
— Не вертись, скотина. И не поднимай шума. Может, я и впрямь спятил, но осколок мне нужен.
Главное, чтоб остальные пленные ничего не заметили. Не то староста поднимет тревогу и набросится на него, как цепной пес.
— Думаешь, я хочу по твоей милости заработать пулю?
Боргунский так и заскулил, когда дошло до дела.
— Не бросай меня, Томас.
— Заткнись! Айда со мной.
Где ему, трусу.
— Возьми и мое одеяло, завернись получше, тебя здорово трахнет.
Поезд упорно шел с прежней скоростью, а ночь убывала. Надо прыгать, выбора нет.
Руки и ноги он закрывать не стал, оба одеяла наложил как толстую повязку вокруг тела, голову обмотал носовыми платками и бумагой, сверху напялил шапку. Боргунский поднял его, как больного, и помог просунуть ноги в окно. Верхняя часть туловища еще оставалась в вагоне, тут он увидел, как кто-то подскочил к нему, заорал, срывая голос, так что все повскакали с мест: подлая тварь, подлая тварь, подлая тварь, но Боргунский съездил бесноватого по физиономии, тот отлетел. «Прыгай, Томас!» Прыгая, он успел еще подумать: только бы подальше от колес, потом грохнулся головой и потерял сознание.
«Боргунский, сними пояс с головы».
«Ты упал с крыши, как лунная вешка на полотно».
Господи, какие бредовые мысли крутились у него в голове, когда он очнулся и пришел в себя. Он лежал оглушенный на щебенке возле пути — на квадратном метре польской земли, потом к нему вдруг привязалась эта песня. Кровь заливала глаза, он боялся шевельнуться — а вдруг выяснится, что он что-нибудь сломал? Крестец, таз, ногу? Вот когда она возникла, эта идиотская песня — «Раз в местечке польском девушка жила». Сил больше нет. Наплевать на все. Почему человек живет? «Всех полячек краше девушка была. Нет, нет, нет, твердит она, я целоваться не должна».
«Для чего живет человек?»
Теперь, пятнадцать лет спустя, этот вопрос не пугал его, как испугал тогда — от испуга он даже начал приподниматься с земли, осторожно, осмотрительно. Саднило правое колено, оно распухло. Он сбросил изодранные одеяла, ощупал сквозь рваные штаны изодранными руками изодранные ноги, вытер кровь с лица.
«Для чего живет человек?»
Томас прошел всю улицу: прежде чем свернуть к Нижнему рынку, еще раз оглянулся на старушку — та сидела на своем табурете перед домом, колени раздвинуты, между ними натянуто платье и фартук, руки сложены поверх. Казалось она непрерывно жует что-то своим беззубым ртом. Интересно, подумал Томас, могла ли эта женщина когда-нибудь задать себе такой вопрос. Почему бы и нет, очень даже могла. Но когда? Когда человек задает себе такой вопрос? В чаянии победы или перед лицом капитуляции? Вопрос «для чего», считал Томас, должен, по сути дела, завершать несбывшуюся надежду. Мурашки досады. Куда важней вопрос «как?» Как живет человек? Вопрос в лоб, без намеков и прикрас.
«Как живет человек?»
По какому праву он утверждает, будто этот город принес ему несчастье? Город давал ему то, что сам получал от него. Он, Томас, хотел в Польшу. Туда он и попал — через этот город, правда, несколько иным способом, чем думалось. Впрочем, тогда, возможно, и не было другого способа.