Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Справедливости ради следует отметить, что Вельяминов-Зернов был не единственным специалистом в той сфере, которую отводил себе в письмах к Григорьеву. В качестве экспертов по Центральной Азии, как и знатоков восточных языков, он использовал своих многочисленных знакомых в Санкт-Петербурге, Оренбурге и других регионах империи. При этом люди, на которых опирался Вельяминов-Зернов, не обязательно служили в МИД. Одним из них был Хусаин Фаизханов, ученик известного татарского ученого Шихабаддина Марджани, который с 1854 г. занимался преподаванием восточных языков в Санкт-Петербургском университете и имел доступ к архиву МИД[452]. Известно также, что в 1857 г. Вельяминов-Зернов пытался привлечь к работе в Азиатском департаменте ставленников В. В. Григорьева — переводчиков ОПК Н. Ф. Костромитинова[453] и казаха А. Сейдалина[454]. Серьезно рассчитывая на одного их них, Н. Ф. Костромитинова, Вельяминов-Зернов даже организовал обед у главы МИД князя Горчакова[455].

С другой стороны, самоуверенность В. В. Вельяминова-Зернова в плане оценки собственного влияния на дела Центральной Азии объясняется еще и тем, что для МИД этот регион в 1850‐е гг. не был приоритетом во внешней политике империи. Очевидно, что основное внимание данного правительственного ведомства было отвлечено на другие проблемы — Крымскую войну (1853–1856), движение имама Шамиля на Кавказе. С этой точки зрения интересным представляется письмо командующего Сыр-Дарьинской военной линией А. Л. Данзаса командиру отдельного оренбургского корпуса А. А. Катенину, в котором Данзас критикует российскую центральноазиатскую политику в целом, делая акцент на том, что в Санкт-Петербурге нисколько не пытаются вникнуть в особенности местных дел: «Из всех распоряжений, делаемых в Санкт-Петербурге умозрительно или на авось, ибо собирать данные составляет труд, а люди с высшими взглядами труда не любят…»[456] Настаивая на необходимости местной инициативы, автор письма просил А. А. Катенина «объяснить в Санкт-Петербурге, что такое Сырдарья, в каком она положении, какие ее средства и какую жалкую роль играем мы в Средней Азии, на которую хотим иметь влияние и поддержать достоинство империи, как выражается министр иностранных дел»[457].