Александр II. Воспоминания

Совершенно очевидно, что катастрофа, которая свела в могилу Александра II, посеяла смятение во многих душах; они дерзали осуждать Божий промысел и, трепеща, вопрошали себя, как Бог, если Он существует, мог допустить такое злодеяние. Всякий с волнением думал об ужасающих последствиях, которые должны были стать результатом столь трагического конца. Подобное торжество адских сил над идеальным проявлением доброты, торжество зла над добром отвращало человеческий ум с пути покорности непостижимым постановлениям Господним; сомнение леденило души, и они терялись в лабиринте тревожных предположений о том, какое будущее уготовано их отечеству. Они со страхом задавались вопросом, каковы будут последствия убийства лучшего из государей для всей России, самые основы которой казались поколебленными. Возможные пагубные последствия сего бедствия всецело занимали умы, расшатывали убеждения, поражали мужество! Неужели Отечеству, оскорбленному и искалеченному в лице своего государя, предстояло вступить в эпоху непрерывных несчастий, грозящих обрушиться на него, сразить и разбить? Какая несказанная боль, какая неразрешимая и ужасающая загадка омрачала умы и возбуждала в душах сомнение в существовании справедливого и благого Бога, допустившего такую мерзость на земле!

Но прервем наши горестные сожаления и вернемся к траурному ложу.

Доступ в смертный покой был открыт лишь представителям дворянства, наиболее близко знавшим Александра II, а также некоторым гвардейским офицерам. Несмотря на такие ограничения, комната, где покоилось тело государя, была постоянно переполнена.

Когда туда спускалась княгиня, вдова Александра II, двери для посетителей закрывались. Эти скорбные посещения происходили в те же часы, когда несчастная женщина имела прежде обыкновение видеться с своим супругом, и продолжались столько же времени. Поздно вечером, перед сном, она приходила к покойному еще раз, будто для того, чтобы попрощаться с ним на ночь так же, как делала это при его жизни.

В первый день, проведя возле усопшего долгие часы, она не обратила никакого внимания на присутствие почетного караула, отступившего на несколько шагов при ее появлении, но позднее она пожелала избежать его присутствия и просила входивших в него лиц удаляться в соседнюю комнату. И хотя, согласно официальному церемониалу, смертные останки государя всегда должны быть окружены почетным караулом, княгине была предоставлена подобная милость.

Случалось и так, что в часы, когда княгиня находилась возле тела супруга, ей объявляли о приходе известных лиц, испрашивавших у дверей чести преклонить колена у ног покойного, чтобы проститься с ним и вознести к небу молитвы за упокой его души. Тогда каждый мог убедиться, что глаза посетителей омывались искренними слезами. При таких обстоятельствах княгиня удалялась в кабинет императора. Среди лиц, допущенных таким образом к бренным останкам государя, следует назвать графа Милютина, который, входя, казался совершенно спокойным и на его чертах читалось, что он вооружился стоическим мужеством, желая скрыть свое волнение. Однако, когда он приблизился к ложу, чтобы запечатлеть почтительный поцелуй на руке усопшего, мужество оставило его, и он отошел к окну, где дал волю слезам и рыданиям. Он оказался бессилен скрыть свою боль от свидетелей этой сцены.