Александр II. Воспоминания

Вскоре появился протоиерей Рождественский, чтобы преподать умирающему императору последнее причастие, но волнение Божьего посланника было столь ужасно, что его дрожащая рука не могла удержать золотую лжицу со Святыми Дарами. На помощь ему пришел врач, приподняв голову умирающего, в уста которого тот и вложил святое Причастие.

Все посторонние удалились, у постели императора остались лишь несколько лиц из императорской семьи, и тогда священник прочитал молитвы об умирающих. Все встали на колени вокруг императорского ложа, за исключением княгини, которая, продолжая расточать заботы о своем августейшем супруге, пыталась вдуть ему в уста немного воздуха, ибо кислород в подушках закончился, а несчастная супруга по-прежнему не оставляла надежды вдохнуть в умирающего искру жизни. Увы! Бог мой, все было напрасно! Надежды уже не осталось.

В половину четвертого, когда невозможно стало обнаружить ни малейшего дуновения дыхания, рука любимой супруги навеки закрыла ему глаза, и в три часа тридцать пять минут душа императора Александра II начала свое восхождение к вечным обителям. В этот торжественный и мучительный час великий князь, наследник трона, заключил в объятия вдову своего отца, и его примеру последовали все другие члены августейшей фамилии. Этим спонтанным объятием все выражали свое сочувствие и скорбное сопереживание женщине, столь любимой их августейшим отцом, и избранной им супруге, испытавшей в тот роковой час жесточайшие и бесконечные муки.

По-прежнему неподвижная, безучастная и застывшая возле смертного одра своего обожаемого супруга, княгиня лишь слабо отзывалась на эти живые свидетельства сочувствия, настолько она оказалась раздавлена ужасающей катастрофой, отнявшей у нее все, что составляло ее земное счастье.

Обменявшись взаимным выражением скорби, великие князья перенесли постель, на которой был распростерт усопший, в смежную с императорским кабинетом библиотеку, откуда вынесли столы, чтобы освободить место.

Княгиня последовала за скорбным кортежем и еще некоторое время оставалась возле ложа, но физические силы предали ее героическую доблесть, и она рухнула на пододвинутое ей сиденье.

Один из членов императорской семьи приблизился к княгине, предложив ей пойти послушать о подробностях катастрофы из уст казаков сопровождения, которых призвали в большой коридор Зимнего Дворца; но естественно, что в такой болезненный для ее души момент у нее не нашлось для этого ни сил, ни мужества.

Ее несчастье было безгранично, и ничто в этом мире не могло смягчить его жестокости. В течение часа она оставалась погружена в душевное оцепенение, из которого ничто не могло ее вывести; в это время все члены императорской семьи удалились и вернулись в свои покои. Только великий князь Константин немедля отправился в церковь крепости, где погребены останки российских государей; там он бросился на колени на могиле своего отца, императора Николая. Сильнейшее душевное смятение разбило его мужество; он разразился рыданиями, и слезы залили его лицо.