Тайная дипломатия [СИ]

– Три дня назад, – ответил я, потягивая кофе. – День отдыхал, потом целый день регистрировал торгпредство, открывал счет в банке. Хорошо, умные люди подсказали нанять французского адвоката, иначе возился бы дольше.

– Странно, а я подумал, что вы прибыли значительно раньше.

– С чего вдруг? – слегка насторожился я.

– Две недели назад в «Эко де Пари» были опубликованы фотографии, сделанные недалеко от Архангельска после бегства оттуда войск генерала Миллера. Там, где могилы и концентрационный лагерь на острове. Я и решил, что это ваша работа.

– Какая связь? – слегка удивился я.

– Да, наверное, связи никакой нет, – кивнул Игнатьев, закуривая ароматную папиросу. – Если бы эти фотографии опубликовал «Мерль блан», я уже не говорю про «Юманите», то связь бы напрашивалась сама собой.

«Эко де Пари». Очень консервативная газета, для которой и Клемансо казался либералом. И как это отставной поручик и кавалер отмененных в Советской России орденов Потылицын умудрился опубликовать в ней снимки вскрытых могил расстрелянных красноармейцев и концентрационного лагеря? Молодец. Рукопожатие перед строем и чарка водки.

– Нет, Олег Васильевич, все равно остается много вопросов. Не обессудьте, но и во время вашего прошлого визита, и после ухода у меня возникли вопросы. Ведь вы приходили, чтобы узнать дальнейшую судьбу денег, находящихся на моих счетах?

Отрицать подобное глупо, и я кивнул, изобразив слегка смущенную улыбку.

– Да, именно так. Не скрою, эти деньги сейчас бы очень пригодились моей стране, – сказал я. Подумав, добавил: – Нашей стране.

– И тем не менее, услышав, что я собираюсь передать деньги Франции, вы не сделали попытки меня отговорить, а ушли, – усмехнулся Игнатьев. – Решили, что лобовая атака не пройдет и постарались создать у меня превратное впечатление о Франции? Жаль, если это не ваших рук дело, могло бы и сработать. Но я теперь хочу вам признаться, что рассуждал о передаче денег Франции чисто гипотетически. Да и на вашу реакцию желал посмотреть. Отдавать деньги французам у меня нет никакого желания. Если бы я хотел, то отдал бы их Клемансо.

А ведь умный же человек, черт побери! С таким опасно иметь дело. Но не признаваться же, что я и на самом деле все это устроил именно с целью дискредитировать Францию в глазах Игнатьева. Вместо этого я спросил:

– И как вам понравилась моя реакция?

– Впечатлила, – честно признался граф. – Вы не стали ни просить деньги, ни требовать. И не угрожали мне карами небесными, как другие. Например, мои бывшие коллеги постоянно меня запугивают, что если не передам деньги в руки достойных, по их мнению, людей, то ко мне явятся убийцы из чека и все отберут.

И я опять не стал спорить, а только вздохнул:

– Чека осталось в России, а мы во Франции. И даже если бы была такая возможность – скажем, похитить вас, выколотить коды и шифры, то мы все равно этим не воспользовались.

– Хотите сказать, что вы абсолютно честны и чисты? – усмехнулся граф.