Редкая отвага [Litres]

– Ты не поверишь, как преображаются «добрые люди», когда жаждут твоей крови.

– Может быть, но всё равно я не оставлю вам оружие. Если хотите, я что-нибудь ещё для вас сделаю. Перед тем как уйти.

– Не-а. Оставь меня в покое. Не мешай помирать.

Я отошёл назад, подобрал его револьвер и спрятал в сумку.

Сара подбежала ко мне и ткнулась мордой в затылок. Я обернулся и погладил её по щеке. Моё растерянное сердце сжималось одновременно и от радости, и от грусти.

Я зарылся носом в гриву Сары, ненадолго отведя взгляд от Калеба Фоуни. Вдохнул родной лошадиный запах и вытер слёзы.

– Малец! – окликнул меня Фоуни.

Я резко вскинул голову, готовый увидеть, как он стоит с другим револьвером в руке, но Фоуни всё так же лежал в грязи, обмякший и неподвижный.

– Ты правильно сделал, что убил меня. Пусть тебя совесть не мучает. Я собирался выстрелить. Ты меня опередил и не промазал. И правильно сделал. Всё равно один бы из нас умер. Так уж вышло, что это оказался я.

Он снял шляпу и бросил мне. Она закружилась в воздухе и приземлилась в слякоть у моих ног.

– Вот, возьми. Шляпа хорошая. Чего ей пропадать? Защитит от дождя. – С каждой секундой его голос звучал всё тише и слабее.

Я посмотрел на шляпу, нагнулся и поднял. А потом надел на голову и оглянулся на Калеба Фоуни. Холодные капли барабанили по её широким полям.

Грудь Фоуни быстро поднималась и опускалась.

Стыдно признаться, но мне не хотелось оставаться и смотреть, как он умирает. Правда, не хотелось.

Я подошёл к Саре. На ней была только уздечка. Мистер Фоуни, как и я, ездил без седла. Пришлось отвернуться от него и опустить револьвер, чтобы забраться на Сару, но меня это больше не тревожило. Я понимал, что он мне уже ничего не сделает.

С силой оттолкнувшись, я ловко запрыгнул на свою лошадку и вцепился в её гриву свободной рукой. Я чувствовал, как она дышит подо мной. На левой руке осталась кровь Фоуни, и хотя я снова сидел на своей милой Саре, ребёнком себя больше не чувствовал. Правда, всё же убрал револьвер в сумку. Пока что с меня хватит быть взрослым.

Ливень усиливался. Он мерно барабанил по моей шляпе. Из-за тёмных облаков, затянувших небо, казалось, что уже наступила ночь.

– Мистер Фоуни, – сказал я, – как бы там ни было, я не верю, что вы совсем уж пропащий.

Он застонал, и его лицо исказила гримаса боли.

– Из нас двоих ты один так думаешь. Давай уже, убирайся отсюда.

Я нежно сжал мою Сару. Её не надо было понукать и говорить, куда идти. Мы с ней были как единое целое. Она сама повернулась и побежала туда, откуда я приехал.

– Умница, – прошептал я, наклонившись к ней и гладя по её сильной шее. – Умница моя.

Жеребец мистера Кэмпбелла, весь мокрый от дождя, оказавшийся вдали от знакомых лиц, с готовностью последовал за нами. Его копыта стучали у нас за спиной, пока мы неслись по тропе.

Я не оглянулся на Калеба Фоуни, умирающего в грязи от пули, которую я в него всадил. Не оглянулся, потому что не нашёл в себе сил.

Густой серый туман заволакивал всё вокруг и пробирался под одежду. По коже у меня бегали мурашки.