Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

Кроме того, Индиго планировала — и эти пункты сопровождались узорами в виде турецких огурцов и драконов — покурить травку, наклюкаться в стельку на вечеринке, украсть что-нибудь из школы, попасть в полицию за хулиганское поведение, стать активисткой какого-нибудь движения, намалевать на стенах матерные граффити, устроить публичный скандал и — на этом пункте я схватилась за сердце — найти парня, «который в гробу видел серьезные отношения», и переспать с ним. (Строка пестрила рисунками разбитых сердец.)

Прочитав это, я до конца дня не могла найти себе места.

Но на самом деле что мне было известно? Может быть, таковы и есть современные семьи? Я познакомилась с нынешними подростками — опасными, интересными, очаровательными маленькими преступниками. Возможно, все родители стараются всего лишь сохранить жизнь своим отпрыскам, пока те не повзрослеют, и мне вовсе не нужно исполнять роль инспектора по делам несовершеннолетних при двух этих тинейджерах. Я была рада подвозить их на машине, напоминать делать домашние задания, готовить им по утрам завтрак, помнить, что Тайлер любит бананово-ореховые кексы со сливочным сыром, а Индиго предпочитает глазунью с тремя кусочками бекона на английской булочке и всегда облизывает пальцы, когда сквозь них течет желток.

А ночью я лежала рядом с их неотразимым отцом, который ласкал меня так, словно я была единственной женщиной на Земле, но потом говорил что-нибудь вроде: «Дети есть дети», или «Да все нормально», или «Все к лучшему», или «Пожалуйста, не разрушай романтику рассказами о детских проделках», или «Перестань ябедничать на Тайлера».

Но я чувствовала, что обязана хотя бы поставить Картера в известность по поводу списка «Как стать оторвой», особенно о намерении Индиго переспать с мальчиком. Пятнадцать лет — смехотворно ранний возраст для начала половой жизни. Отец имеет право знать об этом, и наверняка он нашел бы способ остановить дочь. Я уже и раньше хотела рассказать ему, но не так-то легко выпалить подобную новость, особенно если ты обнаружила это, копаясь в чужих вещах, и если мужчина рядом с тобой отмахивается: «Давай не будем о детях, давай лучше побеседуем о нас». Я так и не могла собраться с духом и приступить к разговору. Надо сказать ему; нет, не надо. Если я это сделаю, то навсегда утрачу доверие Индиго. И я решила надеть свой костюм чудо-женщины и справиться собственными силами.

Хорошо.

Иногда, после того как дети ложились спать, мы с Картером выходили на прогулку, бродили по парку и смотрели на яркие холодные звезды. В такие минуты мне казалось, что у нас общие сердцебиение и дыхание. Я даже не помню, о чем мы говорили и говорили ли вообще. Однажды мы взяли гитару Тайлера, сели на террасе, укутавшись во флисовые куртки, и Картер невероятно чувственным и задушевным голосом спел мне «Я буду помнить тебя».

Я тоже готова была навсегда запомнить те времена. Бреясь по утрам, он шутил: «Напомни-ка мне, кто из битлов был барабанщиком?» — и я притворялась, что сбита с толку и отвечала: «А что, у „Битлз“ был барабанщик? Это не тот ли парень в смешных очках? Как его, Элтон Джон Леннон?»