Тайный дневник Михаила Булгакова
- Автор: АНОНИМYС
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: «СОЮЗ АНОНИМYС»
- ISBN: 978-5-6046711-8-4
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Тайный дневник Михаила Булгакова». Краткое содержание книги:
Тем временем Орест Волин получает новости о том, что зашифрованные дневники надворного советника Загорского, которые он обнаружил в ходе предыдущего дела, на самом деле – ранее не публиковавшийся дневник Михаила Булгакова, описывающий события 1918–1921 годов… И как это связано с убийством в Музее Булгакова?
Читайте продолжение проекта АНОНИМYС и стройте собственные догадки, кто скрывается за псевдонимом.
Жена покойного заявила, что Гусь был не только убит, но также и ограблен. По ее словам, он имел при себе крупную сумму денег, которую видели все присутствующие. Однако сколько ни искали деньги, найти так и не смогли – ни у задержанных, ни во время обыска в квартире Пельц.
Нашли, впрочем, шкатулку, в которой, как призналась Зоя, она хранила свои сбережения. Однако шкатулка была пуста: это значило, что убийца – или убийцы – добрались и до Зоиных денег. Следователь, впрочем, полагал, что Зоя могла заранее опустошить шкатулку, чтобы отвести подозрение от себя и направить следствие по ложному следу.
Так или иначе, в конце концов, в числе главных подозреваемых остались Зоя и Обольянинов. Зою подозревали в том, что это она убила Гуся – не только ради денег, но и потому, что тот устроил скандал и поставил под угрозу все ее сомнительное предприятие. Граф же попал в подозреваемые, во-первых, из-за сожительства с Зоей и как вероятный ее подручный и, во-вторых, как нетрудовой элемент, которого, известно, хлебом не корми, дай только убить советского служащего на солидной должности.
Дело складывалось совсем нехорошо: обоим грозило долгое пребывание за решеткой или даже смертный приговор. Но в этот момент о случившемся узнал я и отправил дядю на переговоры с Загорским. Тот внимательно выслушал Покровского, потом сухо сказал:
– Просьба вашего племянника представляется мне излишней. Во-первых, это серьезная услуга. Если я ее окажу, Михаил Афанасьевич будет мне обязан, а мне не хочется отягощать его обязательствами.
Он умолк, смерил взглядом приунывшего Николая Михайловича и закончил:
– Ну, а кроме того, я уже и сам, без всяких просьб со стороны занялся делом Зои Денисовны.
Глава шестая,
Написанная загорским
«Нестор Васильевич Загорский сидел, вытянув ноги к жарко натопленной печке, и о чем-то думал…»
Тут ваш покорный слуга вынужден перебить увлекательное повествование Михаила Афанасьевича и заполнить некоторые лакуны. Как уже говорилось, в последующих событиях мы с Ганцзалином принимали самое непосредственное участие и кое о чем можем рассказать гораздо более достоверно. Надеюсь, впрочем, что мой рассказ не займет слишком уж много времени, и мы опять вернемся к интригующему повествованию бывшего врача, а ныне беллетриста Булгакова. Не знаю, как вам, но мне его стиль очень нравится, и я чувствую некоторое неудобство, вставляя свои скромные заметки в его блистательный дневник. Конечно, я не буду стараться подладиться под его манеру – да это и невозможно, тут помимо желания, нужен еще и особенный талант, которым, как мне кажется, обладает он в полной мере и которым ни в какой мере не обладаю я. Впрочем, возможно, в какой-то степени я изменю своей привычной манере – нельзя читать Булгакова и не попасть под его обаяние.
Но, впрочем, покончим с лирическими отступлениями. За мной, любезный читатель! Кто сказал тебе, что на свете не осталось справедливости и невинно обвиненный человек не сможет оправдаться? Нет-нет, он сможет – во всяком случае, пока жив я и мой верный друг Ганцзалин.
Итак, Нестор Васильевич Загорский – то есть я – сидел, вытянув ноги к жарко натопленной печке, и о чем-то думал. О чем же именно думал я, сидя в тепле и уюте?
Все, конечно, помнят, что во время военного коммунизма и даже при начале нэпа достать топливо было чудовищно трудно. Благодаря этому или, точнее, по этой причине безумное количество русского народу, в том числе и пролетариев, благополучно перемерло от собачьего холода. Но я, однако, думал вовсе не об этом. Драма с отоплением не коснулась нас с Ганцзалином – и вовсе не потому, что один был не русский, а азиат, а другой – из числа упраздненных ныне дворян. Мистик сказал бы, что нас охранял некий невидимый дух, или предложил бы с десяток других теорий, не менее солидных и правдоподобных. Однако в действительности дело было в том, что мой помощник работал в доме Гребенщикова истопником. Именно по этой причине и ни по какой другой я в любой момент мог позволить себе роскошь посидеть перед жарко натопленной печуркой и поразмышлять о звездном небе над нами и нравственном законе внутри нас.
В последнее время размышления мои носили характер отвлеченный, философский, потому что во время военного коммунизма все вокруг обстояло так печально, что размышлять о злобе дня казалось делом и невозможным, и бессмысленным. Однако сегодня мне пришлось задуматься о вещах конкретных, а именно о том, кто мог убить директора треста тугоплавких металлов Бориса Семеновича Гуся.