Мой злой принц (ЛП)

Боже, как предсказуемо, подумала я. Как же я была разочарована. Один оргазм - и я готова была отдать этому мужчине все самое лучшее. Не ожидая ничего взамен.

Вот почему мне пришлось уйти.

Гуннар встал, раздеваясь. Скинув туфли, он стоял передо мной голый. Отблески огня отливали золотом на его коже, и он никогда еще не был так красив.

Татуировка на груди делала Гуннара таким смертельно опасным. И выражение его лица делало его таким королевским.

— Ты не голая, — сказал он.

— Я смотрю на тебя.

— Я помню, что ты сделала, когда я в первый раз разделся, — сказал он.

— Правда? Это было что-то неловкое?

— Ты закрыла глаза. Не хотела их открывать.

— Звучит примерно так.

Казалось, откуда-то из воздуха он вытащил презерватив. Разорвал пакетик и накатил на свой член, на который я смотрела, задыхаясь и чувствуя боль.

— Ты помнишь, что я сделал, когда увидел тебя голой?

Я кивнула, потому что это было одно из моих любимых воспоминаний.

— Скажи это, Бренна.

— Ты встал на колени, — прошептал я. — И возблагодарил всех древних богов.

— За что?

— За привилегию быть моим любовником.

— Верно, — сказал Гуннар мягким тоном. — Снимай юбку и ложись на кровать, Бренна.

Я сделала, как он просил, удивляясь, почему мне хочется плакать. Моя юбка упала на пол, и я сбросила туфли, прежде чем сесть на кровать, мех на кровати мягко касался бедер. Гуннар был прямо там, отталкивал меня назад, укладывая меня своим телом.

И когда его глаза приблизились слишком близко, я поцеловала Гуннара. Я целовала его и целовала. Вложив в поцелуй всю эту путаницу и всю эту боль. Я целовала его языком, зубами и всем сердцем, и Гуннар застонал, прижимаясь ко мне всем телом. Его вес вдавливал меня все глубже в меха, пока я не почувствовала, что меня окружают все вещи Васгара.

Дом, подумала я, отрешаясь от секса, любви и горя. Здесь я чувствовала себя как дома.

А потом я почувствовала его между ног, прикосновение костяшек пальцев Гуннара к моему клитору, а затем его толчок внутрь меня. Я почувствовала, как мое дыхание покинуло мое тело в одном долгом экстатическом вздохе.

Я скучала по этому. Мне так этого не хватало.

— Мне тоже, — произнес Гуннар, и я поняла, что произнесла фразу вслух. Я сказала Гуннару, что скучала по этому, и все сразу стало неважно. Он мог знать это, и данный факт не причинял мне боли. Ничто не могло причинить мне боль, когда я была так экстатически полна. Им. Нами. Осознанием того, каким должен быть секс. Осознанием того, что такое любовь.

Я могла бы сделать это и попрощаться, и мое сердце… о, мое сердце будет в порядке.

Может быть, не сразу. Но со временем.

Я обняла Гуннара за шею и прижала к себе так крепко, как только могла.

Приподняв бедра, я приняла его на всю длину. И медленно Гуннар вышел, а затем толкнулся обратно, и в течение нескольких секунд этого было недостаточно. Долгий, медленный трах не поспевал за бешеным ритмом моего сердца. И я тоже чувствовала напряжение в его теле. Как бережно он держался за то, от чего действительно хотел избавиться.

— Трахни меня, — выдохнула я. — Как раньше.

 И это, казалось, было все, что требовалось. Гуннар держал меня, его пальцы в моих волосах, его локти сжимали мои плечи, и он толкался так сильно, как только мог, так сильно, что мы двигались по кровати, с такой мощью, что моя голова вскоре ударилась о спинку. Было невозможно дышать, думать или делать что-либо, кроме как держаться и чувствовать, а потом он просунул руку между нашими телами, и его большой палец тяжело опустился на мой клитор, и я разлетелась на тысячу осколков. Стала звездой в темном небе. Разбросанными и случайными звездами. Сияющей собственным светом.

И Гуннар последовал за мной, кончал со стоном, доносившимся до моего уха, прижимался ко мне, дергался, дрожал и разлетался на куски. И я погладила его по спине, вспоминая сладость, которая была у нас раньше. Вспоминая, как я любила его.

Как все было просто, подумала я.

Может быть, такова природа лжи. Как только в нее поверишь, она становится не чем иным, как сладким и удовлетворяющим оправданием. Это была фальшивая пища, на которой я могла бы прожить несколько дней.

Гуннар поцеловал меня в плечо. Сбоку от моей шеи. Влажные, небрежные поцелуи, которые не имели никакого смысла. А потом он откатился в сторону и плюхнулся обратно на кровать. И я почувствовала, как холод возвращается. Тишина. Ложь и вещи, в которые я хотела верить, несмотря на то, что знала лучше.

Я села, опустив ноги на пол, и поморщилась, когда мое тело перестроилось. У меня будет болеть между ног в течение нескольких дней, грязное напоминание о грязном человеке.