Сестра Харуна-ар-Рашида

— Я попытаюсь тебе объяснить кое-что, — неторопливо проговорил он, обращаясь к Ибн аль-Хади. — Динаров у Джаафара ибн Яхьи хоть отбавляй. Что правда, то правда. Но, сын мой, золото от него уходит так же быстро, как и приходит. Богатство Бармекидов служит арабам. Визирь не скупится на подарки, пенсии, благодеяния. Назови, кто из хашимитов не принимал подношений? А? Молчишь? Казначей Джаафара ибн Яхьи — мой знакомый. Он рассказывал, что Бармекиды ежегодно раздают по крайней мере двенадцать миллионов динаров — куда больше половины своих доходов. На это есть документы, скрепленные печатями. Деньги у казначея сложены стопками, дирхемы, например, по десять тысяч монет, на каждой стопке для предупреждения ошибок и быстроты выдачи стоит подпись, указана точная сумма.

Я против того, что следует убить визиря. И не только потому, что будут подрублены устои халифата, уничтожен великолепный образец ведения хозяйства, но и потому, что для убийства нет достаточных оснований. К томуже подобный шаг еще и крайне опасен: у Джаафара ибп Яхьи много приверженцев.

Относительно тебя я думаю вот что, — продолжал шейх Исмаил, замечая, как сразу насторожился его воспитанник. — Не ввязывайся в опасные затеи. Береги свою молодость, она дана тебе раз в жизни. Мне бы хотелось — и для тебя это будет лучше, — чтобы ты не сторонился Харуна ар-Рашида, не противодействовал ему, а наоборот, елико возможно, приблизился к эмиру правоверных.

— Но как это сделать? Я бы не прочь… — воскликнул Ибп аль-Хади, делая вид, будто уступает, а в действительности выжидая, что предложит наставник.

— Я рад, что ты не утратил благоразумия. Как молодому и знатному хашимиту легче всего приблизиться к халифу? — растягивая слова, произнес шейх Исмаил, решивший связать юношу такими путами, которые надолго исключат возможность дворцового переворота. — Ну, разумеется, женитьбой на одной из его дочерей. Испытанный, проверенный веками способ. Вот, к слову, Аалия на выданье. Я бы попытался помочь тебе, поговорил с Харуном ар-Рашидом…

— О, мой благодетель! — воскликнул Ибн аль-Хади, в голове которого пронеслись мысли о том, что дочь халифа — превосходная партия. Правда, пришлось бы поступиться честолюбивыми замыслами, но лишь временно. В дальнейшем высокородная жена могла стать весомым козырем в борьбе за престол. — Я боюсь только, Харун ар-Рашид посоветуется с визирем и тот отговорит его…