Изобретая чудеса (СИ)
- Автор: Жен Станислав
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Изобретая чудеса (СИ)». Краткое содержание книги:
— Кондраш, не то чтобы я гордилась, но я пью с парнями с шестнадцати и еще ни разу меня не удалось развести на что-то, чего я не хотела. — Она помолчала и решила добавить: — а переспать с другом сразу после помолвки — не предел моих мечтаний.
Несчастный Кондраша окончательно протрезвел от такого стресса.
— Полно тебе, друг прелестный, будет и на твоей улице праздник! — Она выпрямила ножку в приспущенном чулке, который героически остался с ней вопреки всему.
— Перестань!
Он нервно хлопнул по оголенному бедру, чтобы скорее прекратить этот мучительный кошмар. Но эффект получился обратный: Лара воскликнула что-то вроде «О-ля-ля!» и рухнула с кровати, давясь хохотом. Кондратий Федорович, не привыкший к подобному, окончательно смутился и закрыл лицо руками. Графиня продолжала истерически хохотать, пока кто-то, скорее всего здравый смысл, не постучал у нее в голове судейским молоточком, призывая к порядку.
Ларе вспомнился этот анекдотец, когда несколькими днями позднее трезвый и одетый Рылеев пригласил ее на серьезный приватный разговор.
— Находишь это забавным? — Строго спросил мужчина.
— Нахожу! — Кивнула Лара и откинулась в кресле, прикрывая газа. — Открой секрет, каждый мужчина столицы теперь считает своим долгом надеть мне на пальчик колечко?
— Это ведь совсем иное! Как ты не понимаешь, я предлагаю тебе… — Он не окончил фразы.
— Ты предлагаешь мне кольцо и возможность в открытую заявить о своих политических взглядах. — Она приподняла веки и посмотрела на него сквозь ресницы.
— Я предлагаю тебе изменить историю! Разве же не этого ты хотела? Разве не о том мы грезили? — Пылко воскликнул литератор и быстро поднялся из кресла.
Лара вздохнула, у нее в душе бурлило ядовитое чувство вины: она должна сказать, что Александр умрет в этом году, что нет смысла ждать весны, что все мистические знаки на колечке не имеют никакого значения, они буквально так же бессмысленны, как жизни тех, кто не переживет событий на Сенатской площади. Лара должна была это сказать, постараться спасти жизнь другу, но испугалась.
— Кондраш, переписать историю вместе с тобой — это самое заманчивое предложение, которое мне когда-либо делали, — она нерешительно встала и подошла к нему, — предложи ты мне это зимой, я бы с восторгом ответила согласием, но я не могу… — Она осеклась, хотела сказать, что слишком сильно, вопреки всему, любит Николая Павловича, но спешно оправилась: — Я замуж выхожу, не смею так предать доверие жениха.
— И что же? — Вскинул голову поэт. — И заходить к нам перестанешь?
От этих слов Ларе стало дурно. Гостиная декабристов — единственное место, где она отдыхала, как в прежние времена. Глаза невольно заблестели:
— Одно дело помышлять о справедливости, но иное — планировать убийство целой семьи! — Не выдержала Лара.
— Мы не…
— Вы нет, а Пестель, а другие? Боже! — Вся боль ее немых терзаний вырывалась наружу горькими словами: — Ты не понимаешь? Правда не понимаешь? Что убийство этой семьи — вещь необходимая, но до этого дело не дойдет!
Лара невольно осознала, что в политических идеях друга ее страшит не радикальность, а их невозможность. Она отвернулась, шумно втянула воздух, хотела отойти прочь, но собралась и обернулась:
— Ты предлагаешь мне окунуться в эту кровь. Ты предлагаешь мне делить ответственность и я ценю твое доверие, но я не смогу…
Стать полноправным декабристом для Лары означало такую же смерть, как и остаться подле инженера.
— Ты предлагаешь мне нести крест, который мне не по плечу. Я из тех слабых людей, которые говорят об изменении мира, но ничего для этого не делают. Я скверный человек, Кондраша…
Она обняла его.
— И что теперь? — Литератор ответил на объятие. — Станешь верной супругой, матерью? Простой женщиной.
— А разве не об этом вы меня просили?..
— Мне жаль, что я предложил это… Трубецкой говорил, что затея моя скверная, но я верил, что ты тот символ, который нужен нам…
— Я буду рядом, Кондраша, я буду рядом… — Она постаралась не заплакать. — Но я не тот символ, который нужен истории. Ты будешь им, но не я… Не я.
***
— А это чудесно, что вы зашли! — Булгари сбежал по лестнице.
— Мой милый Марк… — Лара легко улыбнулась. — Как ты это делаешь? — Она протянула к нему руки.
— Делаю что? — Марк Николаевич искренне старался быть таким же непосредственным, как возлюбленная.
— Приходишь, и на душе сразу легче… — Она наклонила голову к плечу и постаралась впитать как можно больше этого живительного спокойствия.
— Пройдем же в гостиную, у меня есть новости, которые стоит обсудить.
Лара влияла на него поразительным образом: мог ли он представить себе свидания наедине с девушкой. Свидания, которые не будут чем-то постыдным. С Ларой было просто, потому что она не видела преград, шла сквозь приличия, ради искренности. Марк знал о ее вечерах у Рылеева, но он также знал, что ничего дурного Лариса Константиновна делать не станет, потому что видел, как она обращается к иконам, как живет по совести, не лукавя и не притворяясь. Как страшно он ее идеализировал.
— Мне кажется, тебя что-то тревожит, не пожалела ли ты о своем решении, Лариса Константиновна?
— Я всего лишь повздорила с Кондрашей, он указал на мои слабости, а я этого страсть, как не люблю!
— Что ж, тогда надеюсь, что эта новость ободрит тебя. — Он протянул изящный конверт.
— Сюрпризы? Мой милый Марк? — Лара с интересом выхватила бумаги.
План Николая Павловича был прост, как все гениальное, как все, что он делал. Известия о помолвке Лары сперва обескуражили, затем разгневали, а дальше переменились в чудное стечение обстоятельств.
***
Лара нервно стучала ноготочками по подоконнику. Она никак не могла взять в толк, кто в сложившейся ситуации больший идиот: она, принявшая приглашение, Марк, который передал приглашение или Николай, который пригласил.
— Лариса Константиновна, вам письмо доставили, — нерешительно заговорила Аня, потерявшая надежду привлечь внимание графини.
— От кого? — Лара продолжала всматриваться вдаль, не в силах обернуться.
— От Александра Сергеевича…
— Пушкина, что ли? — Фыркнула Лара и нервно махнула рукой: — не сейчас, все позже, все позже.
— Но письмо… — Занервничала Аня, примерно представляя, что может быть в конверте.
— Я сказала позже! — Она обернулась, излишне резко, драматично.
Аня отпрянула, извинилась и выбежала прочь. Лариса Константиновна, желающая выглядеть Юстицией, на деле являлась Белонной — спутницей Марса, если не самим Марсом.
Когда она, в сопровождении Каташи и Марка, появилась на одной из аллей Петергофского нижнего парка, все точно замерли:
— Это графиня Вовк? — Нерешительно уточнила одна из фрейлин Александры Федоровны.
— А ты, душечка, неужто ни разу ее не встречала? — Хмыкнула вторая, будто сама имела близкое знакомство с главной скандалисткой Петербурга.
— Но надо же, какое платье… — Протянула первая, пытаясь понять в восторге она или в ужасе от подобного выхода.
— Хватает же некоторым наглости так наряжаться! — Фыркнула пожилая княгиня, все еще помнящая эти завистливые взгляды, прикованные к ней самой.
— Но платье такое… Оно так в духе эпохи! — Все же решила восторгаться фрейлина.
Аграфена Федоровна лишь укоризненно покачала головой и одарила ее быстрым недовольным взглядом: им по положению было предписано ненавидеть возможную любовницу великого князя.
— У меня стойкое ощущение, любезная Каташа, что страшной ошибкой было заявиться сюда. — Обратила внимание на очевидное Лара.
— Нет, душа моя, страшной ошибкой было шить такое платье! — Улыбнулась Екатерина Ивановна. — На что ты вообще надеялась? Не хотела она привлекать внимание… — Каташа повела плечами, — впрочем могу тебя ободрить, напомнив, что никакого выбора ты и не имела. Откажись ты сегодня прийти, второго шанса бы уже не получила…
— Вздор, Какташа, вздор!
— Ну, коли же вздор! — Продолжала улыбаться княгиня, — я пойду узнаю мнение прочих дам о твоем сегодняшнем платье.