Великие заговоры
- Автор: Грациози Антонио
- Год: 1998
- Язык: русский
- ISBN: 5-222-00695-6
- Переводчик: А. И. Глебов-Богомолов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Великие заговоры». Краткое содержание книги:
Итальянский писатель Антонио Грациози сделал уникальную попытку собрать воедино самые известные и поражающие своей жестокостью и вероломностью заговоры.
Кто прав, а кто виноват в этих смертоносных поединках, на чьей стороне суд истории: жертвы или убийцы? Вот вопросы, на которые пытается дать ответ автор.
Книга, словно богатое ожерелье, щедро усыпана массой исторических фактов, наблюдений, событий.
Нет сомнений, что она доставит огромное удовольствие всем любителям истории, невероятных приключений и просто острых ощущений.
Без сомнения (ведь никто, я думаю, и не будет нам противоречить), государь этот был самым просвещенным и эрудированным человеком среди своих подданных. Он говорил на нескольких языках, прекрасно знал математику и географию. Имея намерение соединить воды Черного и Каспийского морей, он велел прорыть канал между Волгой и Доном и соединил Каспийское море с Балтийским посредством еще одного канала, проведенного из Волги в Неву. При этом именно он без какой-либо помощи инженеров составил и начертил подробный план предстоящих работ и имел счастье еще до смерти своей увидеть его совершенно исполненным. Впрочем, задумывал он всегда лишь самые обширные и грандиозные проекты, от души любя все необыкновенное. Сказали бы, что он хотел подражать всеми силами всемогуществу Создателя, из ничего созидающего величайшие вещи. Таким-то образом он преобразил в луга и пашни непроходимые топи, а на водах северных гнилых болот близ реки Невы создал прекрасный и величественный город, полный роскошных дворцов и садов и охраняемый одной из самых сильных цитаделей в мире, которую когда-либо можно было видеть.
Подобным же удивительным образом простая бедная крестьянка его волею и с его легкой руки превратилась в великую императрицу огромной и могущественной державы; никому не ведомый продавец пирогов — в знаменитого военачальника, а варварский народ — в культурную нацию. Сам же царь стал одним из опытнейших моряков, какие когда-либо знала Европа, и имел с самого детства к флоту и морскому делу такую необыкновенную страсть, что еще в отрочестве в десять — четырнадцать лет буквально дрожал и трепетал при виде небольшого пруда или речки. Так что для создания собственного флота он не жалел ни сил, ни времени, сам работая на голландских верфях и в голландском военно-морском арсенале простым плотником.
Петр Алексеевич во время своих путешествий заметил, что даже турки намного превосходят христианские народы в вопросах отправления правосудия. Увидев это, он позаботился принять меры к упрощению уже существующих весьма туманных и запутанных законов древнего русского права, еще ни в коей мере не упорядоченных, и специальным указом повелел решать все самые важные тяжбы и судебные дела не позднее одиннадцатидневного срока.
Прекрасные качества, которыми так восхищались в этом герое, были омрачены некоторыми весьма серьезными недостатками. Этот государь был подчас чересчур не сдержан в гневе и в увлечениях своих не знал меры и не щадил в такие минуты даже своих лучших и вернейших друзей. Даже Франц Лефорт не раз имел случай в этом убедиться; но этот знаменитый женевец фактически был единственным человеком, имевшим смелость восставать против государя в такие моменты. Он взывал к его чувству чести, достоинства, славы, которыми всегда надлежит отличаться великим государям, и доказывал, что недостойно героя и реформатора не иметь сил обуздывать свой нрав. Царь, всегда прекрасно осознававший свою слабость, в такие моменты всегда унимал свой гнев и краснел, огорченно признаваясь своему другу: «Я изменяю жизнь моих подданных и их самих, а себя самого не могу переделать. Отвратительное воспитание и проклятый темперамент не дают мне победить мои презренные недостатки и слабости».
Случалось этому монарху проявлять жестокость, непростительную для такого великого человека, если только не принять во внимание то обстоятельство, что ему приходилось иметь дело с народом, который возможно было привести к границам разума лишь мерами самых жестоких наказаний. За исключением всех этих недостатков, кого из государей мы могли бы сравнить с Петром Алексеевичем? В школе этого великого человека следовало бы учиться всем монархам Азии, пользующимся себе во благо невежеством и досадной глупостью своих подданных, угнетенных ярмом их деспотизма.
Нельзя точно сказать, что именно думал царь в отношении религии. Он всегда прилагал максимум усилий к тому, чтобы она как можно полнее соответствовала задачам его царствования. По этой причине упразднил он должность патриарха, делавшую слишком могущественным и фактически даже равным царю всякого, кто ею обладал. А одного первосвященника он даже казнил, хотя тот и заслуживал смерти, как обычного преступника. Известно, что Петр Великий без малейших колебаний и сомнений позволил своим подданным свободно отправлять любой культ и придерживаться любого вероисповедания по причине выгоды, которую приносила в его страну свобода торговли с самыми разными странами. Сам же он до конца своих дней придерживался обычая и учения восточной церкви и делал это с такой точностью и постоянством, что, когда не мог поститься во время тех или иных военных походов, всегда за себя и своих солдат испрашивал специального отпущения грехов у патриарха константинопольского. В конечном счете он был глубоко убежден в верности великой мысли Аристотеля:
«Что государю прежде всего надлежит быть религиозным и богобоязненным, ибо и народы не так страшатся угнетения с его стороны, когда твердо убеждены, что и Государь их боится и почитает Бога». «Princeps debet esse potissimum Dei cultor: nam minus timent homines a principe, si Dei cultorem ilium putent».
Мы, Петр I, милостью Божией царь и император всея Руси, и прочее, и прочее… доводим до сведения всех наших подданных, как церковного, так и военного и гражданского звания, какой-бы части нашего государства они ни принадлежали, что с самого рождения первенца нашего Алексея прилагали Мы все старания, поручив его заботам наставников, обучающих русскому языку и языкам иноземным, наукам всем необходимым, как-то: военным и политическим, истории, литературе, вере нашей христианской и православной греческого толка, дабы мог сей царевич достоин быть власти над столь обширной империей и трона нашего русского великого.
Со всем тем увидели Мы с горечью, что все наше внимание и забота, его образованию посвященные, оказались совсем бесплодны, поскольку сын наш всегда лишен был сыновьего послушания и понимания, прилежания ко всему достойному и полезному наследнику великого трона. Пренебрегал он наставлениями учителей, общаясь своею волей лишь с людьми пустыми и легкомысленными, от которых научиться можно лишь самому дурному, а никак не полезному и в жизни пригодному.
Вместе с тем не прекращали Мы попыток вернуть его в должное состояние и повиновение, действуя то лаской, то укором и угрозой, взяли его даже в роту наших гвардейцев, чтобы, участвуя в походах, учился он военному делу, как и другим наукам, для защиты Отечества необходимым, всегда удаляли от всяких опасностей и хранили, как зеницу ока, принимая в соображение его наследование империей, хотя сами себя оным опасностям всегда подвергали.
Когда наследник наш вырос, в другое время оставляли Мы его в Москве нашим заместителем, дабы учился искусству власти на будущее.
Посылали его в другие страны с убеждением, что, увидев хорошо устроенные державы, сможет и сам желать подражать им в лучших примерах и образцах управления.
Однако все наши старания остались бесплодны, а семена знаний и учености канули для сына нашего в мертвую землю.
Он не только не следовал добру, но всей душой возненавидел его, не выказывая ни малейшей склонности к делам военным и политическим. Общался единственно с лицами ничтожными и беспутными, нрава низкого и отталкивающего.
96
От 3 февраля 1718 года.