Одна к печали [litres][One for Sorrow]

24. Одри

С тех пор как стало известно, что за подкастом стоит Кловер, школьные сплетни разгорелись не на шутку. И все не стихнет обсуждение инцидента в уборной – репутация Араминты определенно пострадала.

Но хуже всего для меня то, что Араминта и Бонни не разговаривают со мной. Теодор прячется от меня. Я оттолкнула всех в школе. Мне также пришлось выдержать двухчасовую лекцию, которую отец устроил мне в «Фейстайме», – он удосужился позвонить мне впервые за месяц – сказал, что я не уйду из школы, что мне нужно обрести внутренний стержень и выстоять, бла-бла-бла.

Итак, без друзей и с перспективой провести в этой школе в одиночестве еще восемнадцать месяцев, я брожу по коридорам, словно какой-то призрак.

Я медленно поднимаюсь по лестнице в Дом Гелиоса, едва переставляя ноги. Но когда добираюсь туда, дверь загораживает мужчина, который изучает портрет Лолы. Я стараюсь по возможности не смотреть на картину. Ужасно, что она выглядит как живая. Не удивительно, что по школе ходят слухи, будто бы она приходит ко многим во сне.

– Извините, – начинаю я и замолкаю, увидев его лицо. Это Патрик. Он осунулся, голубые глаза затуманились. Мой голос смягчается. – О, здравствуйте. Что вы тут делаете?

Он смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке. Он вытирает рукой глаза.

– Одри. Привет. У меня была назначена встреча с миссис Эббот, после того как выяснилась личность автора подкаста. Я хотел поговорить с девушкой, как ее зовут, Кловер?

– Да, верно. Мне так жаль, для вас это должно быть очень трудно. – Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на плечо. Это кажется правильным.

– Хотя я дал ей свое благословение. Не думаю, что Кристина была этому рада. – Он смеется моему замешательству. – Вы знаете ее как миссис Эббот. Но я подумал, чем больше людей ведет расследование, тем лучше. Надеюсь, ей удалось сделать больше, чем получилось у меня. – Он вздыхает, затем поднимает взгляд на картину.

– Мне жаль, что я отказалась помогать тогда.

– Все нормально. Я просил вас о слишком многом совершенно внезапно. Полагаю, я все еще отчаянно хочу выяснить, что случилось и почему.

Я пожимаю плечами.

– Иногда происходят ужасные вещи.

– А иногда ужасные вещи совершают ужасные люди, – отвечает он, и его голос дрожит.

– Совершенно верно. – Мой голос едва не ломается, и я зажмуриваюсь. На этот раз я чувствую его руку у себя на плече. Прежде чем я успеваю это осознать, он притягивает меня в свои объятия.