Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа
- Автор: Прудникова Елена Анатольевна, Пучков Дмитрий Юрьевич Goblin
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1367-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа». Краткое содержание книги:
Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда большевики совершили невозможное, проведя невероятную по смелости аграрную реформу. Не осмыслив сути этой реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, невозможно понять то страшное и великое время.
Д. Пучков: Это потому, что ими занималась элита русской нации, дворяне.
Е. Прудникова: И дворяне эти смотрели на мужиков как на недочеловеков. Впрочем, какой-нибудь поручик из кулацких сынков смотрел на них точно так же: для него бедняки — не люди, людишки, второй сорт. А уж с тех же позиций покуражиться над дворянином, вчерашним «оберменшем» — вообще лакомство.
Большевики же не считали себя элитой, они стояли за равенство всех, от министра до батрака, для них любой человек был одинаково ценен. Поэтому они старались — в меру сил, конечно, — отделить и выбить костяк восстания, а остальным давали возможность вернуться к мирной жизни с минимальными потерями. Например, время от времени объявлялись тотальные амнистии. Если ты вышел из леса и сдал оружие, можешь идти домой и заниматься своим трудом. Именно поэтому у нас достаточно быстро разобрались с бандами, иначе мы с ними возились бы до самой Великой Отечественной войны.
Д. Пучков: У нас и сейчас ряд идиотов, когда амнистии на Северном Кавказе объявляют, возмущается: как это вы бандитов простили? А вот так! У нас нет других людей, а с этими надо что-то делать.
Е. Прудникова: Правда, эти амнистии еще рванули в коллективизацию, но в двадцатом другого выхода просто не было.
Д. Пучков: Так, и что с Тюменским восстанием-то получилось?
Е. Прудникова: С Тюменским восстанием получилось то, что оно было, и его в конце концов, военной силой с одной стороны и амнистиями с другой, подавили. А потом произошла совершенно замечательная вещь. В феврале 1920 года состоялся судебный процесс над шестью продкомиссарами, из них пятерых приговорили к смертной казни. Не знаю, привели приговор в исполнение или нет, но факт, что приговорили. Я читала это обвинительное заключение. Там такие мелочи, за которые даже не арестовывали. Например, хотел вступить в половую связь с гражданкой такой-то, кому-то там набил морду, кого-то там выпорол. И вот за это их приговорили к смерти. Почему? А потому, что эти действия вызвали восстание.
Такое у нас было большевистское правосудие. То есть шли не от состава преступления, а судили по последствиям, и не наказание это было, а мера социальной защиты. Чтобы другим комиссарам впредь неповадно было.
Д. Пучков: А какое еще бывает правосудие? Вы за что большевиков-то так сильно не любите?
Е. Прудникова: Да вы что? Я их, наоборот, люблю!
Д. Пучков: Мне все время интересно: а вы бы что в тех условиях делали?
Е. Прудникова: Я не такая умная. Хорошо, что их хотя бы понять сумела, и то радость. Эта ранняя советская юстиция — вообще особая вещь. У них было совершенно иное правосознание. Они смотрели не на то, что ты сделал, а на то, к чему привело твое действие. Была там, например, такая 8-я статья, по которой огромное количество людей освободили от суда потому, что в новых условиях их действия утратили социальную опасность. Такая вот была статья в советском Уголовном кодексе, восьмерочка, о которой у нас мало кто говорит. И там не было меры наказания, а была мера социальной защиты, чтобы предотвратить возможные рецидивы.
Кстати, у нас сейчас власть иной раз обращается именно к раннесоветскому опыту. Взять ту же историю с «Пусси райот». Сами по себе их действия тянули максимум на пятнадцать суток — но если бы им дали пятнадцать суток, у нас бы каждое воскресенье по храмам такие идиотки скакали. А здесь влепили несоразмерно строгое наказание — зато рецидивов не было. Кому охота ради такого мелкого удовольствия идти на несколько лет в колонию?
Ну, а продкомиссаров судили за то, что действия, которые сами по себе тянули на мелкое хулиганство, вызвали восстание.
Д. Пучков: Изнасилование — это не мелкое хулиганство.
Е. Прудникова: Там было не изнасилование, он просто склонял, обещая какие-то послабления дать…
Д. Пучков: И порка — это не мелкое хулиганство.
Е. Прудникова: По тем временам порка была ни во что. На фронте за три года до того солдат на законных основаниях пороли. Так что отношение к порке было философским.
Кстати, не думаю, что их на самом деле расстреляли. У советской власти была такая мера наказания — условный расстрел. Не по кодексу, конечно, а по факту. Слыхали про такое?