Чужая жизнь [СИ]

Всё это время пока мы устраивали детей на новом месте, Сашкиным телом распоряжался мой невольный напарник, а я думал. Неожиданно, голова у нас болеть почти перестала, как отрезало.

Меняться надо чаще что ли? Или головная боль — это сотрясение Сашкиных мозгов от удара пули? Хотя откуда там мозги? Сплошная кость, спермотоксикоз и правильная на сегодняшний момент идеология. Всё это время Сашка так и вился вокруг Катерины, а я думал. Но вот что интересно. Я вспомнил, откуда мне известны тактико-технические характеристики немецких винтовок и это поразило меня наглухо.

В самом конце своей службы, когда до «дембельского аккорда» мне оставалось чуть больше месяца, дёрнули нас на усиление. Вернее, усиленно накачали на разводе. В то время ещё была большая и могучая страна, а не полтора десятка огрызков как совсем немного позднее и Азербайджан ещё не был отделён от России весьма условными границами.

Служил я тогда заместителем командира наряда по проверке документов в роте сопровождения поездов Ленкоранского погранотряда. Служба рутинная, но нервная. С людьми. Ночью, приблизительно в семидесяти километрах от границы мы заходили в пассажирский поезд, и пока он, не спеша чапал до Ленкорани, с двух сторон состава проверяли документы у пассажиров. Второй такой же наряд двигался на встречном поезде и выходил из состава на том самом полустанке, в котором заходили в поезд мы.

Так вот, на утреннем разводе прошла ориентировка: где-то в Астраханской области сбежали пятеро уголовников. Сбежали со стрельбой. По пути перебили пяток стариков в деревнях, зарезали участкового в Махачкале, кроваво отметились в Баку (что они натворили в столице Азербайджана нам на разводе не сказали) и пропали. Все пятеро нехило для того времени вооружены. Два автомата почти без патронов, пистолет участкового с запасной обоймой и минимум три охотничьих ружья, стопудово обрезанных до не менее убойных обрезов.

Это ещё был могучий Советский Союз, и терять подорвавшимся уголовникам было уже нечего. Высшая мера социальной справедливости всем пятерым светила однозначно. В «Союзе» с убийцами не церемонились, так что куролесили ребятки без оглядки на будущую отсидку в комфортабельной колонии.

Срок самой жизни у беглецов был до первой засветки, а дальше стрельба на поражение. «Менты» бы их брать живыми не стали, но мы же не советские правоохранители. У нас другие инструкции, вбитые на уровне подсознания: нарушителя брать живым. Вот и взяли. Я сдуру взял одного, да и то неожиданно даже для самого себя.

После внезапного удара ножом я вцепился в тощего уголовника как клещ. На адреналине вытащил неожиданно жилистого мужичонку из купе в коридор и свалил его на пол, по пути прикладом автомата выбив у него нож. После чего взял нарушителя на приём на удушение и, так и пролежал на нём до самого конца, не обращая ни на что внимания. Да и, не соображая ничего толком.

Тогда мне жутко повезло — нож, скользнув по прикладу автомата, попал мне не в печень, а пропорол брюшину сбоку, ничего особенно не повредив. В результате я в госпитале, полузадушенный, но, счастливый уголовник на гауптвахте окружной заставы, а двое ребят из моего наряда, трое гражданских и ошизевшие от такого расклада уголовники на кладбище. Стволы беглецы достали несколькими мгновениями позже того, как их приятель вылетел в коридор.