Облетая солнце [Circling the Sun]

— Он умирает, — повторила я и вдруг подумала, что так и есть. Буллер на пороге смерти выказывал куда больше мужества, чем я в ужасной ситуации, в которую попала. Почти год я барахталась в тухлой тине, куда угодила из-за ненужной спешки, и боялась думать о будущем. Да и о прошлом боялась вспоминать. В этот момент, стоя в гостиной нашего дома, я вдруг отчетливо ощутила, что прошлое и будущее — вот они, рядом со мной. И тревожный колокольчик внутри меня прозвонил снова. Я знала точно, он не утихнет, он будет напоминать о себе, пока я не освобожусь от всего этого ужаса, как бы тяжел ни оказался этот путь. Но иного выхода больше не было.

— Я хочу пойти работать на ферму Деламера, — сообщила я быстро, чтобы не дать себе времени струсить и изменить решение. — Я научусь там тренировать лошадей. Отец сказал, это возможно, когда уезжал. Я думаю, это правильное решение.

— Что-что? — Джок сделал вид, что плохо расслышал. — Зачем тебе идти тренером к кому-то на ферму? У нас есть собственные лошади. — Он недоуменно пожал плечами.

— Но это не просто работа, — возразила я. — Это другая жизнь, Джок. У нас ничего не получилось. Ты это знаешь так же хорошо, как и я.

— Но наша жизнь только начинается. Нужно время…

— Время ничего не изменит, — ответила я с горечью. — Тебе нужна другая жена, более подходящая, чем я. Та, которая будет заботиться о тебе, нарожает тебе дюжину детишек. Но это не я, я — другая. Я тебе не подхожу.

Он резко повернулся, держа бокал с виски в руке. Я заметила, он как-то весь напрягся, словно приготовился к броску, точно дикий зверь, у которого хотят отнять добычу. Он же считал меня своей собственностью, словно вещь в углу дома.

— Значит, ты меня не любишь, так? — спросил он холодно, и я поняла, что он вот-вот потеряет контроль над собой.

— Но мы чужие. Мы друг друга совсем не знаем, — ответила я. — Разве не так?

Он крепко сжал губы, так, что они побелели, несколько мгновений стоял молча.

— Я никогда не бросаю то, что начал, — произнес он наконец. — Я так не делаю дела. Как это будет выглядеть со стороны?

— Как это будет выглядеть? — усмехнулась я. — По крайней мере, честно. Разве лучше безропотно все это терпеть и всех обманывать, в том числе и себя.

— Да ты что?! — Он как-то мелко затряс головой. — Да меня засмеют в городе. Быть одураченным девчонкой! Моя семья придет в ужас. Это унижение, позор. Мы добропорядочные люди, наша честь нам не безразлична! И я не позволю растоптать мое имя.