Электронная книга - «Перерождение в отомэ (СИ)». Краткое содержание книги:
Плюс пять к воле и столько же к психотерапии, судя по всему, были результатом ее действий. А вот наградой стало… плюс три к ауре ангела… да что с Системой не так? Такая отстойная награда за важный квест! Точнее за самый важный квест! Почему аура ангела-то? Система заранее похоронила Тсуну и решила причислить ее к лику святых?
Савада не успела цыкнуть и гневно побраниться на треклятую Систему, когда заметила еще кое-что.
Тсуна испуганно запищала, тщетно пытаясь заглушить звук рукой, приложенной ко рту.
Леон подскочил, быстро начиная изучать девушку на наличие ранений, но вместо этого он увидел любимую улыбку и опускающуюся в ладонь Тсуны золотую монетку.
– Хиииииииииииииии! – это было самое длинное «хи» в ее жизни. – Божечки-кошечки! Я люблю тебя, Система! Моя прелесть.
Леон возмущенно посмотрел на Тсуну, которая целовала монету и называла ее «моей прелестью». С ненавистью смотря на золотистый предмет, Леон мысленно бросал ему вызов. Это будет битва на смерть!
Хамелеон хищно прыгнул на свою цель, но неприятное стечение обстоятельств помешало совершить ему убийство.
– Тсу-чан! – запыхавшаяся и взъерошенная Нана ворвалась в палату, пугая и Леона, и Тсуну, сразу отложившую свое спасение, то есть монету, на тумбочку.
Женщина бросилась к дочери, заключая ее в крепкие объятия. Тсуна не заставила себя ждать, обнимая мать в ответ. Она сразу почувствовала какое-то душевное спокойствие. Емицу тоже не медлил, присоединяясь к их маленькому клубку.
В руках родителей ее мысли полностью очистились. Ушли волнения о пламени и восторг от награды, осталось чувство умиротворения и тихой радости. Рядом с семьей Тсуна окончательно убедилась, что все закончилось.
– Ох, мне нужно принять душ, – это были самые идиотские первые слова, которые только можно было сказать. Но именно сейчас Тсуна среди запаха больницы и лекарств почувствовала, что ей точно нужно было освежиться. Все-таки сколько она провела здесь?
– Ты ужасная дочь, – Нана вернула Тсуну, которая попыталась выпутаться, в свои объятия. – Нашла, о чем переживать.
– Оу, жестоко!
– Да. Немного перебор, дорогая, – со смешком сказал Емицу. – Но отчасти правдиво.
Выглядели они оба весьма плохо. Черные круги под глазами, бледные осунувшиеся лица. Последние дни дались им с трудом.
– Простите… я немного перестаралась?
– Если до конца средней школы… нет, старшей школы, произойдет что-либо подобное, то я запру тебя в комнате. И буду пускать твоих друзей по билетам, – Нана была настроена решительно.
– Вау, ты посадишь меня в мини-тюрьму?
– Именно, милая.
– Справедливо.
Строгость пропала с лица Наны, сменяясь поджатыми губами и слезящимися глазами.
– Не заставляй меня так волноваться, пожалуйста, – руки матери на спине Тсуны дрожали.
– Я попробую, – прозвучало взволнованно и неуверенно.
Они полчаса просидели рядом друг с другом, близко-близко, все вчетвером, если считать Леона. Тсуна узнала, что валялась без сознания уже восемь дней. Меньше, чем она думала, больше, чем хотелось бы.
После расспросов о самочувствии дочери они смогли перейти к более дельному обсуждению. У отца Тсуна могла узнать немного больше о произошедшем, о последствиях и самочувствии всех участников. Наны они не стеснялись, не переживая, что она услышит о недавних событиях. Не время для скрытности. Им троим давно пора начать доверять друг другу без оглядки.
Вскоре они были вынуждены прерваться, пришло время для осмотра врачей и парочки простых процедур. После этого Тсуна в сопровождении медсестры прошла в душевые. Хвала системе здравоохранения Японии и отдельно спасибо отцу Кёи за эту отличную больницу.
В процессе короткой прогулочки Савада поняла, что не так уж и хорошо себя чувствует. Одно дело полеживать на койке, другое – передвигаться. Без помощи медсестры она бы не справилась. На обратном пути так точно.
И, признаться честно, у нее и так были проблемы с… тем, чтобы ходить и не падать, а уж со слабостью в ногах? Никто ее не осудит за то, что она споткнулась у входа в свою палату.
Упасть ей не дали чужие сильные руки.
– Десятая! – Хаято не составило труда поймать босса.
– О, хэй, – девушка подняла голову и широко улыбнулась другу, так непринужденно, будто бы они всего лишь встретились в коридоре школы после каникул, и ничего страшного не произошло. – Как дела?
– Тсуна не меняется, – облегченно выдохнув, сказал Такеши.
В палате было достаточно большое число людей. Хаято, Такеши, Рёхей, Мукуро, Наги и Реборн. Вероятно, если бы не позднее вечернее время, пришли бы и девчонки. Все выглядели целыми и здоровыми, что не могло не радовать.
А вот Тсуна, наверное, в их глазах выглядела ужасно. Бледная, истощенная, в дурацкой больничной одежде, только что рухнувшая на них.
Медсестра попыталась сделать замечание, ведь посетителей было слишком много, но она решила оставить все как есть. Она не была работницей этой больницы и тоже принадлежала к миру мафии, находясь здесь временно и прекрасно зная, кто перед ней. Выдав инструкцию, она покинула палату.
Тсуна же вернулась в свою постель, скромно улыбаясь друзьям.
Не без помощи Гокудеры она села на койку. Происходящее до странного сильно стало напоминать сцены из фильмов, когда глава мафии умирал в кругу семьи… лучше Тсуна не будет делиться аналогией.
– Че каво? – подмигнув ребятам, спросила девушка.
Да, желающих ответить не было. Выждав немного, Тсуна заерзала.
– Мы будем все время молчать? Ладно. Так даже лучше, никто не будет ругаться.
Надрывно вдохнув, чтобы сдержать слезы, Наги бросилась к Саваде. Тсуна, словно только этого и ждала, приняла подругу в объятия и погладила короткие темные волосы.
– Босс… Тсуна… ууу, – что-то более членораздельное у Хром не получилось сказать.
Тсуна с горечью прикинула, сколько еще раз она заставит близких так плакать и переживать?
– Да чего тебя ругать? – с безнадегой облокотившись о стену задал риторический вопрос Такеши.
– Ку-фу-фу, именно. Это как доказывать рыбке в аквариуме теорему Ньютона-Лейбница.
– Грубовато, – буркнула Тсуна. – И с каких пор ты, пропускающий школу, знаешь такое?
– Я экстремально хотел убедить Тсуну-чан, что так делать нельзя, но стоило увидеть ее, и стало не до этого! Как так? – Рёхей эмоционально всплеснул руками.
– Загадка вселенной, – отшутилась Савада, утирая с лица смущенной Хром слезы.
– Почему ты не можешь быть серьезной?
– Десятая вольна сама выбирать, как себя вести. И никто ей не указ, – несмотря на обычное поведение, выражающееся в защите босса, Хаято не фонтанировал привычной уверенностью. Он многое бы хотел сказать и сам, да сдерживался.
– Ой, я разрешаю вам всем поругаться! Хуже не будет.
– Ну да, куда уж хуже, – ничего, кроме этой фразы, Реборн больше не удосужился сказать. Можно было и вовсе забыть, что он находится с ними в комнате, если бы репетитор не сверлил взглядом ученицу.
– Я должна извиниться, да? – ероша волосы, уточнила Тсуна. Вину за все эти волнения она должна загладить.
– Десятая… – прозвучало с каким-то непонятным осуждением.
– Тсуна-чан, не в этом же дело.
– Сасагава-семпай прав. Не нужны нам извинения, – улыбка Ямамото треснула.
– А что тогда?
– Чтобы ты была в порядке, Тсунаеши-чан, – Хром закивала словам Мукуро.
– Что толку с извинений, если ты опять сиганешь куда-то и пострадаешь?
У Тсуны вырвалось недоуменное «ох». Девушка замолчала. Она понимала, это очевидно, но все-таки была убеждена, что ей надо извиняться.
– Вы заставляете мою совесть проснуться…
– То, что мертво, проснуться не может.
– Классика, – с усмешкой согласилась Савада, а потом, склонив голову, продолжила: – Мне правда жаль, что так вышло.
– Нет, не жаль, – уверенно произнес Мукуро.
– Не жаль, не жаль, – вторил за ним Такеши.