Джованна I. Пути провидения

– Я слышал, что Октавия, сестра Августа, услышав слова из поэмы про своего погибшего сына, Марка Клавдия Марцелла, упала в обморок, но потом подарила Вергилию по десять тысяч сестерциев за каждый из восемнадцати стихов о Марке, – сказал улыбающийся Петрарка. – Мы были с королём Робертом у его гробницы…

– Если бы я могла услышать сонет о гибели известного нам обоим обитателя дворца, я бы, наверное, тоже не поскупилась на награду, – заразительно засмеявшись, ответила Джованна, намекая на венгерского монаха. – Вы думаете, Вергилий и правда обладал колдовской силой? Или, быть может, был психопомпом, как преподнёс его Данте?

– Ваше Высочество, удивительно, что Вы почти слово в слово повторяете высказывания своего деда. Вы удивительно легко проникаете в суть вещей… И отвечу я так же, как ответил тогда ему. Я знаю Вергилия лишь как поэта и философа, но никак не чародея. Кстати, сам он написал гораздо меньше, нежели написали о нём. Древние говорили: «Не ошибается тот, кто находит, что мёд сладок, тогда как больному кажется иначе». Кого в таком случае интересует мнение нескольких больных? Да, Вы и в самом деле удивительно похожи на покойного Роберта, пусть душа его покоится на небесах… – ответил Петрарка принцессе, не в силах взглянуть на неё. – Осмелюсь сказать про Вас словами Вергилия: «Et vera incessu patuit dea»[16]…

– Вы льстите мне, сир! – смущённо улыбнулась Джованна. – Не так часто, но прихожу к выводу, что заблуждалась – даже в оценке того же Вергилия… Наверное, нам всем свойственны заблуждения. Когда нам мало что известно о предмете, верные идеи уходят на задний план, открывая путь ложным. Но затем всё меняется – по мере роста наших познаний, которые показывают, что такая-то идея не соответствует реальности. Людские вкусы при этом зависят не только от обманчивых представлений, но часто от моды и общественных суждений. Но я согласна: если дух болен, ничто не согласуется с предметом. Воистину, чтобы узнать человека, надо прочитать не его историю, а его поэмы!