![100 слов психоанализа [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/4/9/9/100-slov-psihoanaliza-litres-download.jpg)
100 слов психоанализа [litres]
- Автор: Андре Жак
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Когито-Центр
- ISBN: 978-5-89353-637-9
- Переводчик: Лариса Ивановна Фусу
- Жанр: Психология
Электронная книга - «100 слов психоанализа [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Эрос
См. Аутоэротизм, Объект, Пластичность либидо
Юмор
Исходя из французского «humeur», англичане придумали humour. Они превратили «вздорного» человека в «остроумного». Сотворение слова соответствует теме, тому, о чем идет речь, в этом смысле юмор выступает как освобождение, трансформация неприятного обстоятельства в минуту удовольствия, стесняющих мгновений в минуты триумфальные. На рассвете в один из понедельников во дворе тюрьмы, где возводили эшафот, у приговоренного к смертной казни возникла следующая мысль: «Неделя плохо начинается!». Победа может быть короткой, юмор не в состоянии предоставить срок неуязвимости. При использовании минимальных средств – смещенного слова, двух конденсированных значений… юмор является прекрасной психической проработкой травматических ситуаций. Ирония ранит, юмор лечит. Все происходит так, будто Сверх-Я* по доброй воле и всерьез становится на мгновенье хорошим советчиком: «Если ничего не можешь изменить, лучшее, что можно сделать, – посмеяться». Чувство юмора является ценным шестым чувством, которое освобождает от применения более дорогостоящих защит, каждый анализ, в котором оно отсутствует, позволяет удостовериться в этом.
Что касается юмора бессознательного, это черный юмор, его дурные шутки всегда ведут в западню или к разным симптомам. За исключением минут, когда, наконец, вытесненное* возвращается и лицо* просветляется вместо того, чтобы омрачиться. Так, Матье рассказывает: он был молодым человеком, когда вошел в книжный магазин, чтобы купить журнал «Плейбой»… Его смущение еще больше усилилось при виде строгого лица матроны, сидящей у кассы, на ее голове был прикреплен черный шиньон, который она носила как епископ носит свою митру. Он не мог выйти, не заплатив. Походив взад-вперед между книжными полками, он положил на место экземпляры с обнаженными женщинами и предстал перед цербером с сатирическим журналом «Канар аншене»!
Я
Сталкиваясь с требованиями реальности, к которой Я пытается адаптироваться, возмущенное на своем левом фланге требованиями, идущими из влечений Оно, ищущих лишь удовлетворения, вынужденное в конечном итоге передвигаться по прямой под эгидой нередко тиранического Сверх-Я*, «бедное, несчастное» Я не знает, куда приткнуться. Если спросить всадника, с грехом пополам садящегося в седло: «Куда направляешься?» – он ответит: «Спроси моего коня!» (Фрейд).
Я претендует на репрезентацию автономности индивидуума в целом, свободы его суждений; на самом деле уверенность в собственной идентичности может быть лишь иллюзией, что не умаляет ее витальности – об этом свидетельствуют психозы*, в которых Я разорвано на части. Борясь с фрагментацией психики отдельной личности ради сохранения конкретного индивидуума, Я выполняет работу по синтезу, по крайней мере, пытается это сделать, несмотря на свои множественные разрывы и расщепления*. Я «становится осознанным», развивает разум, но это вовсе не означает, что основная часть его деятельности, особенно касающаяся применяемых им видов защит, не ускользают от его пристального внимания.
Я является «пограничной единицей» (Федерн), которая маркирует разницу между внутренним и внешним, Я является для психики тем же, чем кожа для тела* (Анзье), – оболочкой, которая удерживает, защищает; но также и возбуждает. Возможно, его самая примитивная форма является дериватом «ощущений, возникающих на поверхности тела» (Фрейд) во время первого опыта прикосновений, его жизнь находится в зависимости от любви (и ненависти), которую питали к нему его первичные объекты.
Затем следует длинная история, в которой Я, являясь результатом, «преципитатом» идентификаций* с первичными объектами, играет значительную роль.
И в довершение ко всему, как если бы история была недостаточно запутана, случается, что Я воспринимает себя как объект любви или ненависти. Именно это и наблюдается при нарциссизме. Все происходит так, будто никто и не понял, до какой степени человек был тактичным и вежливым, уходя, он повторят: «Я, меня, я…»