Пока дышу - надеюсь

Людям, не посвященным во все тайны сложной интриги борющихся за власть партий, очень трудно разобрать, где начинается клевета и где кончается правда… Теперь, однако, научно доказано, на основании неоспоримых исторических данных, что в политических памфлетах времен французской революции было гораздо больше лжи, чем правды. Но памфлеты все-таки достигали своей цели и сбивали с толку самых уравновешенных и спокойных людей…» П. Булацель

Керенский собрал совещание у себя в министерстве. Присутствовали все три его заместителя, или товарища: Зарудный, Скарятин и Гальперн.

— Товарищи, — обратился к ним Керенский, — в связи с резко усложнившейся обстановкой, я буду просить Председателя Временного правительства снять с меня обязанности министра юстиции. Положение дел не позволяет мне полноценно выполнять функционал министров обеих министерств. Печальные события требуют моего постоянного личного вмешательства и присутствия, прежде всего, в министерстве внутренних дел.

Не буду от вас скрывать, что мне требуется замена. Кто из вас готов сменить меня на этом посту? У меня нет от вас никаких тайн и говорю я это всем открыто, чтобы не было никаких недомолвок между нами. Кто из вас желает стать министром юстиции?

Все трое удивленно переглянулись. А Керенский наслаждался моментом, наблюдая за тем, как он нарушает все писаные и не писаные правила. Повисла пауза, никто из присутствующих не стремился к этому назначению. И, тем более, не ожидал вопроса в лоб.

Зарудный, известный своей вспыльчивостью, обиделся, резко встал и ответил.

— Такого рода вопросы принято задавать наедине, дабы не смущать других людей и не ставить их в неловкое положение. Разрешите мне удалиться?

— Разрешаю, — кивнул Керенский, усмехнувшись про себя. Несмотря ни на что, этот товарищ, придерживающийся крайне левых взглядов, ему не нравился.

— Господа, я жду вашего решения.

Гальперн скосил глаза на своего товарища.

— Александр Фёдорович, Зарудный прав, это вам решать, кто из нас может быть назначен на вашу должность. А может, вы найдёте более достойного кандидата, чем мы вдвоём.

Керенский выслушал и, пожав плечами, ответил.

— Согласен с вами, тем более, что министерство юстиции вольётся в министерство внутренних дел и на короткое время не будет самостоятельным.

Скарятин снова переглянулся с Гальперном, теперь они оба были удивлены ещё больше.

— То есть, вы оба отказываетесь?

Гальперн лишь пожал плечами, с интересом глядя на Керенского, а Скарятин открыл было, и тут же закрыл рот, так ничего не сказав. Керенский выяснил для себя, что хотел.

— Ну что же, очень приятно, что у вас нет карьерных устремлений, значит, вы действительно служите не за деньги, а за совесть. Я искренне рад, что у меня такие подчинённые. А теперь прошу вас вернуться к своей работе, у нас очень и очень много дел. А в свете всего вышесказанного, вам предстоит ещё больше работы, господа.

Гальперн явно что-то хотел сказать, но, взглянув в глаза Керенского, который уже задумался о чем-то другом, он отказался от этой мысли и молча вышел вслед за Скарятиным, который так и не успел понять, что стояло за всем этим разговором.

Не успела за заместителями закрыться входная дверь, как Керенский тут же выбежал из кабинета, выкрикнув Сомову указание: — Всем работать, только работать! — тут же вышел из министерства и, сев в автомобиль, поехал в сторону Петропавловской крепости.

По прибытии его встретил комендант. Керенский, пожав протянутую руку, сразу же распорядился.

— Прошу вас привести ко мне бывшего министра юстиции Щегловитова.

Не прошло и получаса, как вызываемый был доставлен. Едва взглянув на старого уже человека, приготовившегося к отрицанию всего, Керенский сказал.

— Я забираю министра на следственный эксперимент в Кресты, его вина полностью доказана и нам осталось выяснить лишь один нюанс. Мы его решим в ходе очной ставки с одним из его подчинённых. Вещи вам не понадобятся, господин Щегловитов, — сразу же прервал возможные вопросы Керенский. — Вы не в курсе последних событий, поэтому едете со мной так, как есть.