Мужество любви [Автобиографический роман]

Я робко вытащил из портфеля сигнальный экземпляр тоненькой книжки (первая моя изданная работа) — очерк о научных поисках Чижевского. На цветной обложке художник нарисовал двух подопытных цыплят на весах. Видно было, что одна чаша явно перетягивает. Варейкис принялся рассматривать книжку. Мое волнение росла с каждой секундой.

— «Революция в птицеводстве»… Гм! Громкое название… Возможно, и правильное… А этого цыпленка, что перевешивает, ионами, видать, кормили?

— Совершенно верно!.. Хотя опыты далеко не закончены, — сказал Чижевский, — и ряд сложных вопросов остается еще открытым, все же считаю такое издание полезным и, в значительной мере, обоснованным. Мои шефы действуют!

— И пусть продолжают в том же духе! — Варейкис листал книжку. — Так вот, поимейте в виду, Александр Леонидович: появятся рогатины — здесь ли, в Москве ли, — сигнальте. Будем бунтовать!

Раздался телефонный звонок.

Варейкис снял трубку. Лицо его постепенно мрачнело.

— Не было печали, — сказал он, закончив разговор. — В июне мы должны дать первый цемент, — объяснил он Чижевскому. — Наш Подгоренский завод — ударная стройка пятилетки… Миллион бочек портландцемента в год — штука немалая. И вот, не угодно ли, директор завода звонит, что правительственный срок под угрозой!

Он нажал кнопку звонка. Повернулся к Шверу:

— Надо, чтобы «Коммуна» организовала что-нибудь такое… зажигающее цементные печи!

— Сообразим! — пообещал Швер.

В кабинет вошел Борис Петрович. Варейкис попросил его быстренько дозвониться в Москву, к Орджоникидзе, а потом вызвать к телефону директора харьковского завода имени Шевченко (там задерживают транспортерную ленту для подгоренцев).

И протянул руку Чижевскому:

— Извините, профессор. Надо превращаться в Диогена, лезть в цементную бочку!

— И это приходится?

— Мой долг!.. А вы экспериментируйте смелее! Вы молодой, сильный умом, вы и на Монблан вскарабкаетесь!..