Мужество любви [Автобиографический роман]

На слет журналистов-«заготовителей» (так назвал нас Швер) пришел в редакцию Иосиф Михайлович. Увидел Котова — и сразу к нему:

— Ну и угораздило вас залезть волку в пасть!

— То, что волк, ладно. А вот что с обрезом…

— Как здоровье-то?

— Спасибо, Иосиф Михайлович. До свадьбы заживет!

— Вы разве не женаты?

— Женат. Две дочки… Но свадьбу еще не сыграли. Все, понимаете, недосуг!

— Был бы друг, будет и досуг — так, кажется, в народе говорят?

— Вроде так! — Котов засмеялся.

Позвали на слет и наших литераторов. В зале появились Подобедов, Дальний и… (я глазам не поверил!) Филипп Наседкин! Он пришелся по сердцу редактору «Подъема». Подобедов принял к печати «Зеленое поле», разглядел в авторе одаренного прозаика, инициативного, волевого работника, привлек его поближе к журналу. Филипп быстро освоился в семье местных писателей, даже как-то на творческом диспуте выступил и говорил довольно убедительно.

Совещание открыл Швер. Рассказал об итогах работы бригад, дал всем добрую оценку.

Варейкис, слушая, делал записи в книжечку. Как обычно, задавал вопросы, расспрашивал.

Вошла Клава. Села рядом. Она мыслями вся была на ВоГРЭСе, где организовала контрольный рабкоровский пост. Зашептала у меня над ухом:

— Челябинскую турбину все-таки получили!

— Выцыганила?

— Ага!

Под конец совещания выступил Варейкис.

— Ваш рейд показал (притом в масштабе только одной области!), что партия проводит свою организационную и политическую линию правильно: вместе с народом и для народа! — сказал он. — А бригада Котова к тому же доказала, что в советских людях растет и крепнет чувство пролетарского интернационализма. Это великое дело!.. Правда, бригадир чуть не поплатился головой за близкое знакомство с кулачьем. Но вы должны понимать, что без боя старое не сходит в могилу. Мы, большевики, не страшась, ведем классовые бои, и не подлежит никакому сомнению, одержим (и уже одержали!) решающие победы!

Секретарь обкома сообщил, что «Коммуне» выделены средства на премирование всех участников похода.

— Только смотрите не зазнавайтесь! — улыбаясь, сказал он. — Впереди — горы трудностей.

После совещания я зазвал Наседкина в промышленный отдел. Беседовали с глазу на глаз. Филиппа охватило страстное желание рассказать о себе, рассказать именно мне — первому «проводнику» его «Зеленого поля». Он говорил немного тягучим тоном, как бы осмысливая свой еще небольшой, но насыщенный радостями и горестями жизненный путь.

— Отца убили на германском фронте. Осталось нас трое сирот. Мне было годков пять. Мать из сил выбивалась, чтобы добыть кусок хлеба… И вот в нашу семью пришел вдовец Алексей Данилович. Ужасный книголюб!.. Вам, может, не очень интересно меня слушать? — смущенно спросил Наседкин.

— Что ты! С удовольствием!

— Правда?.. — В его вопросе прозвучал оттенок благодарности, голос окреп. — Очень увлекательно передавал Алексей Данилович то, что вычитывал в разных книгах. От Алексея Даниловича я впервые услышал о Ленине, о большевиках. Указал отчим мне и путь в комсомол. Прекрасным, сказочным рисовался мне этот путь…