Чёрный княжич (СИ)

— Вы-ы…? — протянул княжич.

— Ах да, простите. Местников Илья Константинович, поместный дворянин, к вашим услугам.

— Ладно, — доброжелательно кивнул Темников, — начинайте.

— Что начинать? — опешил Илья.

— Как что? Соболезнования высказывать, с сегодняшнего дня все официальные обращения к Ольге Николаевне я принимаю.

— А вы, простите…? — нехорошо напрягся Местников.

— Темников Александр, — по простому представился княжич, — итак, я слушаю.

— Темников. Живой, стало быть.

Княжич развёл руками — «Извини, мол, так получилось».

— А известно ли вам, ваше сиятельство, — издевательски выговорил Илья, — что Ольга Николаевна была мне обещана?

— Да, — просто кивнул Темников, — мне доложили о сём прискорбном обстоятельстве, но более это значения не имеет.

— Прискорбном?! — возмутился Местников, — И отчего же, позвольте полюбопытствовать, не имеет значения?

— Потому что это, — неожиданно рыкнул княжич, указывая на окно в котором маячили Ольга с Софьей, — моё! А своё я отдавать не намерен.

— Вот как, — побагровел, от прилюдного унижения, Илья Константинович, — мы, конечно, не князья, но…

Договорить он не успел.

— Именно! — невежливо перебил его княжич. И перекидывая рапиру в правую руку скомандовал, — Лука!

Понятливый Варнак тут же метнул следующее яблоко, однако ожидаемого «тук-чвак» не раздалось. В этот раз княжич поймал краснобокий плод острием рапиры и, не раздумывая дёрнул ею в сторону Ильи. Яблоко пролетело рядом со щекой Местникова и, с долгожданным звуком, расплескалось на столбике ограды.

— Именно, — повторил Темников, — вы не князья. Лука, умываться! — отдал он новый приказ, а после, развернувшись, направился к дому.

Внимания на, ошарашенного таким окончанием разговора, Местникова он более не обращал. Легко вскочив на ноги, Лука отправился вслед за господином, а к Илье Константиновичу подошла Лизка. Сжимая в одной руке недогрызенное яблоко, другой рыжая, успокаивающе поглаживала Илюшу по руке, и что-то тихо нашёптывала ему на ухо.

— Зачем? — почти выкрикнула Ольга, с силой захлопывая окно, — Зачем он так зло поиздевался над Ильёй Константиновичем? К чему эдакая жестокость?

— Какая же ты… — замялась Софья, подбирая слово, — неискушённая, Оленька. Пойми, сестрица, если б княжич столь явно не продемонстрировал своё превосходство, дело наверняка дуэлью бы закончилось. И в этом случае мы получили бы мёртвого Местникова, ты этого хотела? Ольга испуганно затрясла головой. — Нет? Вот и Темников твой этого не хотел, по всему судя. Потому и остался Илюша, хоть и униженный, зато живой. Так что его сиятельство не жестокость проявил, а милосердие. Что, кстати, ему совсем не свойственно. Хотя наверное я Темникова совсем не знаю. «А его никто не знает, — подумала Ольга, — вот Лизка, разве что. Да ещё Лука».

***

Вечером Ольга вызвала Варнака из людской, для разговору.

— Лука, — неуверенно начала она — отчего-то в присутствии этого человека Баркова терялась, — Лука, я совета хочу у тебя спросить.

— У меня, барышня, — удивился Лука, отчего его каторжная рожа приобрела вовсе уж дикое выражение.

— У тебя, — сглотнув, подтвердила Ольга, — ты ведь давно Александру Игоревичу служишь — знаешь его, поди, как никто другой?

Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила, — У меня к его сиятельству просьба есть, только вот не знаю, стоит ли подходить к нему с этим. Не откажет ли? Дело в том что, я ещё летом пообещала Даше, прислуге своей, с собой её забрать, как замуж выйду. А теперь как быть и не знаю-то. Княжич, говорят, очень не охотно новых людей в свой круг допускает. Что скажешь, Лука? Стоит ли беспокоить его сиятельство по такому вопросу, али пустое всё?

— Я вам историю одну рассказать хочу, барышня, — после некоторого раздумья заговорил Варнак, — случилась она очень давно, когда Александр Игоревич ещё совсем мальцом был. Довелось мне как-то княжьего повеления в гостевой зале ожидать, в особняке Петербуржском. Княжич там, с мальчишкой дворовым, во взятие Азова играли, а сестрица его старшая — сиятельная княжна Арина Игоревна, книгу какую-то за столом читали. И вот не упомню уж как так вышло, только малец тот дворовый, расшалившись вазу разбил. Дорогую видать, потому как перепугался до мокрых порток, чуть не обеспамятел со страху. А княжич его успокаивает, не трусь, мол, я скажу что сам вазу разбил, пущай меня, значит, наказывают.

Ольга покивала — такое благородство было вполне в духе Темникова. Но Лука ещё не закончил.

— Тут, её сиятельство Арина Игоревна, пенять братцу принялась — дескать, не хорошо это обманывать, на что княжич лишь отмахнулся, да на двор, с мальцом, тем усвистал. И, как на грех, мажордом в тот час объявился — Игнатий. Конечно же спрос учинил — " Кто это, непотребство такое, вытворил?» На что княжна ему в ответ — " Я, говорит, с Алексашкой играючи, да по неосторожности». Ну что тут сделаешь? Посокрушался Игнатий, да и велел девкам порядок навесть. А как разошлись все, я возьми да и спроси у барышни — " Как, мол, так? Говорили ведь, что лжа это грех, а сами-то?». На что Арина Игоревна мне в ответ — " Запомни, говорит, дядька Лука, что один Темников пообещал, то весь род, хоть умри, выполнить обязан».