Чёрный княжич (СИ)

— Ладно, — свернул вступительную часть глава семейства, — то что ты на хорошем счету у княжича удачно выходит, как раз к разговору сему. Вот смотри — от барщины нас ослобонили, оброк не тяжёл, и сил у семьи хватает, только приложить их некуда.

— Так, вы земли у Темниковых попросить хотите? — предположила девка.

— Не, — покачал головой Тимофей, — не земли. Мельницу мыслю поставить, на Верхнем ручье.

— Зачем? — удивилась Лизка, — есть же мельница в «Весёлом», ею все окрест пользуются.

— То-то же, что в «Весёлом», — принялся пояснять ей отец, — а село это чьё? Верно, Шапочкиных, оттого и деньга им идёт. Да и не близко это, особливо ежели с дальних хуторов добираться. А тут эвона, всё под боком, и Темниковым прибыль пойдёт, и мы в накладе не останемся. Так я чего от тебя хочу-то, поинтересуйся у Александра Игоревича — дозволит ли?

— Ладно, — растерянно согласилась Лизка, — поспрошаю.

— Ток ты это, — старший Синица смутился и снова в бороду полез, — ты ночью об том спрашивай, когда мужик мягоньким становится аки тесто.

— Я учту, тятенька, — сухо подтвердила Лизка, и, поджав губы, назад, в усадьбу засобиралась.

Обратный путь рыжая проделала в смятённых чувствах. Вот, вроде, и полугода не прошло как она из отчего дома упорхнула, а как-то изменилось всё разом. Чужим, не знакомым сделалось. Нет на батюшку она не обижалась, Тимофей Синица завсегда правильно мыслил. По хозяйски, выгоду для семьи завсегда чуял и как кабан к ней сквозь кусты ломился. Опять же, коли подумать, случись чего куда Лизке возвращаться как не в родную избу? Оттого и о благосостоянии рода Синиц ей печься надлежит как о своём собственном. Но то как прозвучала просьба батюшкина, неприятно царапнуло. Будто она девка трактирная, ни на что, окромя как ноги раздвигать, негожая. Неприятно, словом.

А у ворот в усадьбу ей старые знакомцы встретились. Те гайдуки с которыми Лизка в первый день познакомилась — дядька Семён и второй, помладше которого, как она потом узнала, Гриней кликали. Молодой горячился, руками размахивал, что-то доказывая. А как её увидал — обрадовался, чуть ли не обниматься кинулся.

— О, рыжая, ты-то мне и нужна. Подь сюды — спрошу чего.

— Тю, оглашеный, — заоглядывалась Лизка, — чего орёшь?

— Заспорили мы, — потащил её за руку к старшому гайдук, — а тут и ты идёшь. Кому как не тебе ведать такое.

— Не знаю ничего, — на всякий случай начала открещиваться Лизка, — то не я была. То другой кто-то.

— Где не ты была? — удивился Гриня.

— А мне почём знать, но точно не я.

— Не колготись, — остановил её метания дядька Семён, — то дурь молодому в башку ударила вот и пристаёт ко всем с вопросами.

Гриня ажно подпрыгнул от возмущения и вокруг головою закрутил, будто в свидетели несправедливости народ отыскивая. Но никого не нашедши, вновь за Лизку уцепился.

— Да как же дурь? Как? Вот смотри, — выставил он у девки перед носом растопыренную пятерню, — его сиятельство Александр Игоревич зело разумен и рачителен. Раз.

Он загнул один заскорузлый палец и победно взглянул на Семёна.

— В телесных кондициях не слаб. Два. По мужеской части ловок, сказывают, — Гриня загнул третий палец и испытующе уставился на Лизку.

— Спорить не стану, — усмехнулась рыжая, — ловок. Это всё? Тогда я пошла.

— Не-не, — смутился парень, — я не к тому что… словом, годков-то княжичу не много, так откель это вот всё? Не по возрасту и вобще. А ты знать могёшь, потому как ты…

— Кто? — нехорошо прищурившись, поинтересовалась Лизка.

— Доверенное лицо его сиятельства, — ткнул оратора в бок дядька Семён.

— Ага, — радостно подхватил Гриня, — лицо значит, вот это самое.

— Ну разве что, — согласилась девка.

— Так как так выходит, — не унимался настырный гайдук, — что княжич возрастом мал, а не по виду, не по делам его об сём и не догадаешься?

Лизка задумалась, на небо чернеющее посмотрела, на кусты заснеженные оглянулась, дескать, не идёт ли кто.

— Ох и опасные речи ты, Гриня, вести замыслил, — укорила она парня. Ой опасные. Но я скажу, коли интересно. Только ты уж побожись что знания сии с тобой и помрут — никому чужому не переданные, а то ни тебе, ни мне несдобровать. И вы, дядька Семён, побожитесь також.

По лицу Семёна было видно что никаких секретов слушать он не желает, а желает оказаться подальше отсюда, и чтоб напарника дурного да болтливого ему на что путящее заменили. Но Гриня так истово закрестился и с таким восторгом на рыжую уставился что, пришлось и ему пообещать разговор сей в тайне сохранить.

— Знание это, — понизив голос до шёпота, начала рассказывать Лизка, — не из запретных, конечно, но владеют им лишь рода древние да могучие. И говорить об том не любят. Я и сама-то случайно прознала. Вот скажи, Гриня, ты видал что на гербе Темниковых намалёвано?

— Так лиса же, — немного растерялся гайдук.

— Именно! — воздела перст к небу Лизка, — И у всех старых семейств какая-никакая животина на гербе имеется. Геральдическая называется, потому что особая. В чём особая спросишь? Так и это не секрет. Ты вот о царях-братьях слыхал, ну тех что Рим-город основали.

Гриня одновременно покачал и покивал головою. Так что и непонятно было, то ли слыхал, то ли предлагает дальше рассказывать на его осведомлённость внимания не обращая.