Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Перейдем к тактическим разногласиям. Вопрос о Думе? О бойкоте и, затем, отозвании фракции? Об отношении к союзам и вообще легальным организациям вплоть до «похоронных касс» (здесь тактические и организац. вопросы сливаются)? Или может быть о «знаменитом» (высоко-важном для пролетариата!) «примечании» к статье Максимова? Но во-первых, вопрос о бойкоте – прошлое, стоит ли его возбуждать после участия в Думе? Во-вторых, что касается отзовизма, ведь сам Богданов (вместе с Ильичем) сказал, что отзовизм – плохо понятый большевизм! Об отношении к легальным организациям пр-та (союзы… «похоронные кассы») не стоит и говорить, ибо, если не принимать во внимание того обстоятельства, что Ильич немного переоценивает значение таких организаций, а остальные товарищи (напр. москвичи) немного недооценивают, – вопрос уже решен партийным путем и конечно, случайные отклонения от строгого большевизма бывают у одной части нашей фракции во главе с Ильичем (вопрос о бойкоте 3-ей Думы), но в этом, прежде всего, мы же виноваты, ибо ни разу не старались (серьезно не старались) в таких случаях обосновать правильность нашей позиции. Взять хотя бы брошюру о бойкоте 3-й Думы со статьей Каменева, «обосновывающей» (смешно сказать!) бойкот. С другой стороны, разве другая часть («ортодоксальная») нашей фракции не допускала случайные отклонения от боль-изма, – что же в таком случае представляет из себя отзовизм, как не отклонение? Но следует ли из этого, что мы должны «до конца доводить» эти случайные отклонения, создавая из мухи слона?.. Да, я забыл о высоко-важном «примечании» к статье Максимова! Скажи мне, ради бога, стоит ли из-за никчемного «примечания» выходить из редакции, апеллировать к Москве-Петербургу и, вообще, создавать «историю»? А что из этого может выйти история, это вполне допустимо, ибо Богданов может написать «почему я вышел из редакции», Ильич может ответить, найдутся какие-нибудь «отзовисты», которые перенесут на «суд про-та» этот «злободневный» вопрос и пойдут дискуссии. – Во-первых, почему Богданов не подчинился решению большинства редакции, кто дал ему, выбранному в редакцию, такое право? Неужели никогда не будет конца анархическим выходкам в нашей фракции? Во-вторых, какие принципиальные вопросы он хотел демонстрировать, выходя из редакции, неужели вопрос о «примечании»? Стыдно прямо за Богданова! Я его знал, как одну из немногих серьезных светлых голов в партии и совершенно не могу переварить такой легкомысленной выходки с его стороны.