Все грехи мира. Книга IV

Кто бы ни стоял за этой полицейской операцией — сенатор Джонс, его политические союзники или какие-то иные недоброжелатели Джека Бойла — успех оказался неоспоримым, а компрометация журналиста — 100 %-ой. Арест Бойла и выдвижение против него очень серьёзных обвинений явился для Уилкерсона настоящим ударом ниже пояса, полученным в самый канун слушаний Большого Жюри округа Монтгомери в отношении Уилльяма Мэнсфилда.

Пафосные разоблачения, озвученные Бойлом в его статьях, в глазах общественности немедленно обрели оттенок наркотического бреда, а сама идея «заговора сенатора» стала казаться параноидальным кошмаром. В самом деле, мало ли какой задорной чепухи понапишет обдолбанный нарколыга, пусть он хоть самый талантливый журналист на свете (чем талантливее, тем интереснее напишет, кстати)!

Нетрудно понять с каким настроением члены Большого Жюри округа Монтгомери приступили к своей работе по исследованию доказательств причастности к убийству в Виллиске Уилльяма Мэнсфилда[7]. Заседания Жюри продолжались в период 15–21 июля 1916 г., Жюри работало за закрытыми дверями, без допуска прессы. Выслушав показания свидетелей Уилкерсона, обстоятельно допросив самого Уилльяма Мэнсфилда и приняв во внимание массу разнородной информации, так или иначе связанной с версией о возможной причастности последнего к убийству в Виллиске, Большое Жюри постановило, что все обвинения в адрес Мэнсфилда должны быть отклонены за недоказанностью, а сам подозреваемый — освобождён.

Человек, обвиняемый в многочисленных убийствах на территории трёх штатов, вышел из здания муниципалитета с лучезарной улыбкой на лице и заявил журналистам, что хотел бы отоспаться в кровати с чистым постельным бельём.

Посрамление детектива Уилкерсона оказалось колоссальным. И притом, публичным! Но поражение не заставило его отступиться, а наоборот, подтолкнуло к активным и довольно неожиданным действиям. Детектив объявил, что приглашает жителей Виллиски на общее собрание, дабы рассказать подлинную историю о том, почему Большое Жюри отпустило Мэнсфилда.

Собрание это, с числом участников более тысячи человек, состоялось на большом лугу южнее Виллиски. Дабы возвышаться над морем голов, Джеймс Уилкерсон стал ногами на капот автомашины (в каком-то смысле предвосхитив нетленный образ Ульянова-Ленина на броневике у Финляндского вокзала) и произнёс зажигательную речь про коррупцию в округе Монтгомери. Детектив заявил, что сенатор Джонс скупил на корню членов Большого Жюри и оказывал беспримерное давление на следствие.

Время от времени Уилкерсон извлекал из нагрудного кармана стопку каких-то бумаг и потрясал ею в воздухе, сообщая зрителям, что это документы, способные полностью разоблачить сенатора-убийцу. В общем, театр одного актёра в лице Уилкерсона дал настоящее бесплатное представление, тем более успешное, что собрало оно сплошь благодарных зрителей. Монолог «оратора на капоте» периодически прерывался рёвом негодующей толпы, общее настроение которой в отношении сенатора Джонса было резко негативным. Уилкерсон просил поддержки общественности для ведения дальнейшей борьбы с сенатором, и общественность ему эту поддержку обещала, так что детектив мог быть доволен общим результатом устроенного им митинга.